Философия, методология, наука.

Книга посвящена не только общим вопросам методологии — раскрытию роли марксистско-ленинской философии как единственно научной основы всякого методологического исследования, но и частным проблемам методологии, конкретизирующим общий диалек-тико-материалистический взгляд на взаимоотношения философии, методологии и наукя.

В центре внимания авторов монографии стоят вопросы: что такое методология, каковы пути ее развития, в чем заключается ценность методологических исследований для философии и частных наук. В ной рассматриваются вопросы отношения эмпирического и теоретического уровней научного знания, вопросы анализа логических средств и основных принципов формирования естественнонаучных теорий, исследуются роль и значение отдельных функций научных теорий.

Редакционная коллегия:

В. А. ЛЕКТОРСКИЙ
(ответственный редактор),

Б. С. Д Ы H И Н, Е. П. H И К И Т И Н, В. С. Ш В Ы P E В

1-5-2
№ 190-72

ПРЕДИСЛОВИЕ

В настоящей работе, подготовленной сектором диалектического материализма Института философии АН CGCP, предпринята попытка анализа комплекса проблем, связанных с взаимоотношением философии, методологии и специальных наук.

Необходимость обсуждения этих проблем прежде всего связана с развитием современных марксистских философских исследований, которые достигли ныне такого уровня, когда вопрос о специфике философского знания, о его взаимоотношении со специально-научным познанием стоит весьма остро. Особенность современного этапа развития специальных наук состоит в появлении таких дисциплин, которые не только вырабатывают понятия, охватывающие довольно широкий круг явлений действительности (причем эти явления могут относиться к самым различным сферам), но и претендуют на определенную разработку проблематики, связанной с изучением познания. Это относится, например, к таким дисциплинам, как семиотика, символическая логика, теория информации, кибернетика. Иногда высказываются мнения (большей частью со стороны естествоиспытателей, находящихся под влиянием позитивистской методологии), что подобные дисциплины якобы вытесняют философию, ибо решают философские проблемы специально-научными, точными методами. Такая точка зрения, Конечно, неосновательна, ибо можно показать, что те специально-научные дисциплины, о которых идет речь, не решают и не могут решить принципиально-философских вопросов (об отношении бытия и сознания, субъекта и объекта, о природе реальности и т. д.). В то же время нельзя не признать, что марксистская философия должна учитывать успехи специальных наук в изучении познания, что современная ситуация в науке особенно остро ставит вопрос о взаимоотношении философских и специально-научных методов.

Бесспорным и общепризнанным является понимание марксистско-ленинской философии как науки о всеобщих законах природы, общества и человеческого мышления. Однако данное понимание не только не исключает, а, напротив, предполагает необходимость детальных исследований специфики философского знания (способов построения философского знания, методов фило-

софии и их отношения к методам специальных наук, анализа понятия «научности» вообще, смысла понятия «теория» в философии и в специально-научном знании, критерия подтверждаемое™ и принятия философской теории, специфических особенностей философской дискуссии и т. д.).

Этот круг вопросов, которые иногда называют «мета-философскими», в сущности и обрисовывает общую проблему взаимоотношения философского и специально-научного знания. Обсуждать ее, игнорируя эту «мета-философскую» проблематику, вряд • ли возможно на современном этапе развития науки и марксистской философии. Не случайно проблема специфики философского знания обсуждается в последнее время как в ряде монографических исследований, так и на страницах философской периодики. Однако это обсуждение по существу только начато, и предстоит большая работа в этой области.

Вместе с тем вопрос о взаимоотношении философского и специально-научного исследования, в частности философского и специального анализа проблем познания, связанных с разработкой метода изучения, остро ставится развитием современных исследований по методологии науки. В последнее время эти исследования развиваются довольно интенсивно и осуществляются, так сказать, на разных уровнях: начиная с общегносеологического анализа научного знания и кончая логической экспликацией наиболее принципиальных понятий специальных наук. Если раньше разработка проблем методологии науки была преимущественно монополией философов (и осуществлялась, как правило, в виде «приложения» некоторых гносеологических концепций к материалу отдельных специальных дисциплин), то ныне методологическими исследованиями заняты не только философы, но и специалисты по математической логике, представители ряда специальных естественных и общественных наук. Современный этап развития методологических исследований характеризуется попытками построения таких теоретических концепций, которые претендуют на роль методологии науки и в то же время на сохранение характера специальной, не философской науки (так называемые системно-структурные подходы, «общая теория систем» и др.).

Все эти обстоятельства весьма остро ставят вопрос о взаимоотношении специально-научных и философских компонентов в составе современных исследований по методологии науки, об отношении марксистской диалектики как принципиального философского метода к специальным методологическим разработкам, о связи мировоззренческой и методологической функций философии марксизма. Таким образом, осмысление статуса такой дисциплины, как методология науки, вновь приводит к вопросу об отношении философского и специального научного знания.

Нужно заметить, что в нашей литературе обсуждение проблемы статуса методологии науки ведется недостаточно интенсивно. Ряд относящихся к данной теме вопросов не формулируется, не всегда прослеживаются следствия, вытекающие из принятия той или иной теоретической позиции.

Большая тема взаимоотношения философии, методологии и специальных наук рассматривается в книге с разных сторон, при этом выделяются различные проблемы и уровни их анализа. Статьи сборника делятся на три группы. Первая группа включает исследования наиболее общих вопросов темы: природа и специфические особенности философского знания; проблема метода в философии и специальной науке; сущность методологического анализа науки, его типы и уровни, генезис и возможные перспективы; взаимоотношение философского и методологического анализов и т. д. (статьи В. А. Лекторского и В. С. Швырева, Б. С. Дынина, В. И. Метлова). Во вторую группу входят статьи, в которых обсуждаются некоторые менее общие вопросы взаимоотношения философии и специальных наук: возможность экспликации философских понятий при помощи методов современной формальной логики, взаимоотношение философских и специально-научных объяснений (статьи В. И. Кураева и Е. П. Никитина). Третья группа статей посвящена исследованию отдельных актуальных проблем методологии науки: способы введения абстрактных объектов и конструирование теорий, «динамическая простота» научных гипотез, функции научной теории, объяснение в исторической науке и т. д. (статьи В. С. Стенина, И. П. Меркулова, А. А. Печенкина и А. Н. Елсукова).

Подчеркиваем, что в третьем разделе рассматриваются лишь некоторые проблемы методологии науки: преимущественно те, которые связаны с особенностями построения современных математизированных естественнонаучных теорий и которые допускают возможность их анализа при помощи аппарата математической логики.

Читатель книги легко заметит, что представленные в ней статьи отличаются не только разными аспектами обсуждаемой большой темы и различными способами подхода к ней, по и точками зрения.

Различие подходов и точек зрения по обсуждаемому вопросу — необходимое условие плодотворности самой, дискуссии, особенно на данном, начальном ее этапе (разумеется, при условии, что эти точки зрения формулируются в рамках марксистской философии).

XXIV съезд КПСС подчеркнул значение для судеб общественного развития происходящей ныне научно-технической революции и поставил задачу соединить ее достижения с преимуществами социалистической системы хозяйства. Процесс научно-технической революции заставляет обращать все более серьезное внимание на

науку, которая превращается в важную социальную силу. Управление этой силой предполагает ее научное изучение. Наука как предмет научного исследования, место в этом исследовании специально-научных и философских методов, критерии научности — этот круг проблем, надо полагать, будет привлекать к себе все большее внимание исследователей-марксистов.

Авторский коллектив отдает себе отчет в том, что не все вопросы, относящиеся к теме книги, анализируются в настоящей работе, кроме того очевидно, что исследование обсуждаемых проблем далеко от завершения.

Сектор диалектического материализма Института философии АН СССР рассчитывает продолжить публикацию работ, посвященных взаимоотношению философии, методологии и специальных наук, и с должной внимательностью отнесется к мнению читателя об этой книге.

Научно-вспомогательная работа по подготовке данной книги была проведена Л. С. Савельевой.

Раздел I

ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ФИЛОСОФИИ,
МЕТОДОЛОГИИ И СПЕЦИАЛЬНЫХ НАУК

В. А. Л E К Т О Р С К И Й, В. С. Ш В Ы P E В

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ НАУКИ
(Типы и уровни)

' Бурное развитие современной науки, усложнение ее понятийного аппарата, интенсивная математизация различных отраслей научного знания, широкое применение специальных знаково-сим-волических средств, сложность и опосредствованность отношений между эмпирическим базисом научного знания и его теоретическим уровнем делают в настоящее время все более актуальной задачу исследования природы научного познания, его механизмов и процессов. Исходная и основная цель науки — познание объективного мира — предполагает задачу анализа самого научного знания в качестве его необходимого условия и средства. Достижение наукой познания объективного мира становится в настоящее время невозможным без решения этой вспомогательной, но тем не менее необходимой задачи.

Исследование природы научного познания, его механизмов и процессов в той мере, в какой они также являются элементом науки и осуществляются ее средствами и методами, выступает как способ самосознания науки. Пользуясь традиционной философской терминологией, их можно назвать рефлексией над наукой. Наиболее их распространенное и широко применяемое название — методологические исследования или методологический анализ науки. При методологическом анализе научного познания мы имеем дело не с естественными, природными процессами, протекающими вне воли и сознания человека, а с человеческой деятельностью, которая характеризуется применением — осознанным, неосознанным или осознанным в той или иной степени — известных средств и приемов. Последние могут и должны стать предметом тщательного научного исследования. Следует подчеркнуть, что необходимость осознания средств и приемов научного исследования, рефлексии над ними, их методологического анализа выступает как проявление общей закономерности развития ^сякой деятельности. До поры до времени деятельность может осуществляться на основе неосознанного применения тех или иных средств

и приемов. На определенном этапе, однако, когда деятельность усложняется, такое ее осуществление становится невозможным. Достижение исходных целей деятельности в этой ситуации требует осознания и исследования ее средств и регулятивов.

Что касается науки, эта рефлексивная или методологическая задача стимулируется, помимо отмеченных выше моментов внутреннего развития научного познания, также необходимостью выявления специфики научной деятельности по сравнению с другими видами духовной деятельности. В частности, в настоящее время, в связи с увеличением социальной роли и престижа науки, приобретает весьма важное значение размежевание подлинной науки и различных форм псевдонауки, например маскирующихся под науку неомифологических и идеологических образований типа социал-дарвинизма, расистских концепций, геополитики и пр. Эти псевдонаучные концепции не только пытаются сосу~ ществовать рядом с подлинной наукой, нередко они по различным каналам социально-психологического и идеологического воздействия проникают в само научное сознание, деформируя его.

Таким образом, потребность в рефлексии над наукой, в методологическом анализе, в адекватном научном самосознании не следует интерпретировать в духе узкого сциентизма, сводя все дело к «технологии» научного мышления. В рефлексивном, методологическом анализе науки, как об этом будет более подробно сказано ниже, существуют, конечно, различные уровни и типы исследования, однако в целом задача самосознания науки, ее методологического анализа имеет не только внутринаучное, но и широкое социально-культурное значение. Наука не есть нечто самодовлеющее, она — элемент культуры и человеческой деятельности в целом, выполняющий определенные функции в контексте этого целого. И от уровня самосознания науки, ее методологического анализа в настоящее время в очень большой степени зависит, как она будет выполнять эти функции.

Особенностью современного состояния методологического анализа науки является его многоплановость, разнообразие уровней и типов анализа, способов и подходов. Достаточно даже беглого знакомства с современной научной литературой, чтобы убедиться в том, что термины «методология науки», «методологические проблемы», «методологический анализ» и т. д. используются, во-первых, очень часто и широко, а во-вторых, применяются к явлениям весьма различного типа. В известной мере можно, конечно, объяснить распространенность этих терминов модой, но, с одной стороны, отнюдь не всегда такое объяснение будет правильным, а с другой стороны, саму моду на известного рода терминологию правомерно, видимо, рассматривать как симптом каких-то более глубоких процессов.

Широкое распространение исследований, рассматриваемых как методологические, постановку проблем методологического

анализа в научной литературе следует оценивать прежде всего как проявление действительной, объективной потребности современной науки в анализе методологической проблематики и в исследовании средств и методов решения стоящих перед наукой задач. Разноплановость исследований, ставящих перед собой методологические задачи, которая приводит нередко к разнобою в терминологии и влечет за собой известную неопределенность самого понятия методологического анализа, в значительной мере определяется тем, что научное исследование, сталкиваясь с настоятельной потребностью анализа средств, приемов и методов на различных своих уровнях и для решения различных проблем, вынуждено решать различные методологические задачи, связанные с данным уровнем исследования и с данной проблематикой.

По этой причине методологические исследования иногда весьма сильно различаются по своему теоретическому уровню, степени общности, степени дифференциации собственно методологической проблематики от исследования самого объекта, различаются по уровню вычленения и осознания исходных понятий и средств методологического анализа и т. д. Так, философия диалектического материализма выступает как методологическая основа специальных наук. С другой стороны, мы говорим, например, о таксономии как о методологической дисциплине, которая может быть применена к биологическому знанию. Философский анализ понятия детерминизма в современной физике является методологическим, но, очевидно, методологическим является и анализ понятия вероятности, как оно употребляется в «чистой» и прикладной математике, в статистике и т. д. Речь, таким образом, должна идти о различных уровнях методологического анализа.

Аналогична ситуация и в области социального познания. Исторический материализм является методологической основой познания общественных явлений, но существует более частная методология конкретного социального исследования, например исследования общественного мнения и массового сознания. С другой стороны, методологическим будет, по-видимому, и исследование таких приемов научного познания, как идеализация, моделирование, объяснение, которые применяются к различному содержанию, и исследование, направленное на анализ определенного типа содержания, скажем, анализ связей, отношений, функ- ' циональных свойств, развития противоречий и пр. В атом случае, видимо, можно говорить о различии типов методологического анализа.

Из сказанного можно, таким образом, сделать вывод, что важным условием дальнейшего развития методологического анализа науки и успешного решения стоящих перед ним задач является исследование ситуации в самом методологическом анализе науки, выявление его уровней и типов и взаимоотношений между ними.

Говоря о методологическом, рефлексивном анализе науки как о форме ее самосознания, следует иметь в виду, что науку изучают и такие специальные дисциплины, как социология науки, психология научного творчества, семиотика в той ее части, которая касается знаково-символических средств науки и пр. В определенном смысле эти дисциплины также являются формой самосознания науки. Специфика методологического анализа науки, рефлексии над научным познанием состоит в том, что наука рассматривается здесь как выполняющая свою основную задачу — получение адекватного знания об объективном мире.

В разноплановой и многообразной системе, составляющей науку как определенную форму человеческой деятельности, методологический анализ вычленяет те компоненты, которые являются средством построения научного знания, его условиями и предпосылкой. Наука как система, порождающая научное знание,— таков предмет методологического анализа. Поэтому, по нашему мнению, именно в методологическом анализе наука получает истолкование как нечто специфическое, единственное в своем роде. Наука, рассматриваемая с точки зрения, скажем, социологии науки, выступает как деятельность определенного типа коллективов, как явление, обслуживающее некоторые общественные потребности и пр. Она выступает при этом как частный объект социологического анализа наряду с другими формами общественного сознания и, более широко, формами общественной жизнедеятельности человека, как специфическая область проявления социологических закономерностей. Аналогично обстоит дело с психологией научного творчества или семиотикой.

Методологический анализ представляет собой способ рассмотрения науки с одной, но специфической для нее стороны — как средства достижения Знания, Истины. Это, конечно, абстракция, и как таковая она правомерна в известных пределах. Однако она очерчивает предмет собственно методологического анализа. Безотносительно к типу или уровню исследования можно говорить о методологическом анализе там, где вскрываются те элементы познавательного процесса, которые выступают в качестве средств и условий получения знания данного типа.

Философия и методологический анализ науки

Рефлексия над научно-теоретическим знанием традиционно входила в предмет философского исследования. «Что есть истина?» — одна из постоянных проблем философии. Каково же в настоящее время отношение между философией и методологическим анализом науки? Существуют ли вообще какие-либо проблемы, специфические именно для современного этапа развития и взаимоотношения науки, философии и методологии? По нашему мнению, существуют. К ним относится проблема специфики методо-

логической функции философии по отношению к научному знанию в условиях бурного развития методологического анализа, осуществляемого внутри специально-научного мышления. Взаимоотношение этих двух форм методологического анализа в настоящее время — сложная и актуальная проблема. Со времен Платона и Аристотеля теоретическое осмысление природы научного познания осуществлялось в рамках философии. Теория научного знания, особенно начиная с философии нового времени, выступала фактически как часть общефилософской теории познания. Исследования по логике и методологии науки в новое время (например, анализ дедуктивных методов у Декарта или Лейбница, индуктивная логика Бэкона) в общем вписывались в контекст соответствующих философско-гносеологических концепций и служили их непосредственным продолжением и конкретизацией. В силу подобного положения вещей создавалось впечатление, что исследование научного познания является по существу всегда философским.

В наше время уже само по себе развитие специально-научных методологических исследований со своими методами и исходными понятиями, появившимися в относительной независимости от философии, ставит под сомнение непреложность и безусловность такой постановки вопроса. Появление и бурное развитие этих исследований свидетельствуют об известной эмансипации научной рефлексии над наукой от философской рефлексии над ней. Но дело не ограничивается такой эмансипацией. Некоторые зарубежные ученые и философы отрицают саму правомерность и необходимость существования особой философской рефлексии над наукой. В литературе живо обсуждаются вопросы, не является ли развитие многообразных конкретно-научных методологических исследований науки признаком того, что от философии отпочковалась еще одна область исследования — анализ науки, научной деятельности, научного познания, подобно тому как в свое время от нее отпочковались естественные и общественные науки — физика, биология, социология и т. д.? Не должна ли философия перестать рассматривать научное познание как предмет Своего исследования, так же как она не может рассматривать в качестве своего предмета те стороны действительности, которые входят, скажем, в предмет современной физики или биологии? Быть может, рассуждают сторонники методологии, оторванной от философии, эти притязания философии на анализ природы научного познания и были правомерны во времена Декарта или Лейбница, но ведь было время, когда и механические закономерности движения тел пытались формулировать в соответствии с философскими спекуляциями.

Короче говоря, из факта развития специально-научных методологических исследований некоторые зарубежные ученые пытаются сделать вывод, что наука — «сама себе философия» не только

в области изучения предметного мира, объективной реальности, но и в сфере осознания себя, своих методов, своих средств, своих условий и предпосылок. Традиционное философское исследование научного познания, если следовать этому взгляду, должно тогда быть заменено точным, строго научным анализом.

Именно такую позицию, как известно, заняли в свое время логические позитивисты, выдвинувшие лозунг разработки логики науки, понимаемой как анализ языка науки. Эта логика науки призвана была, по их мнению, заменить не только традиционную философскую онтологию, но и традиционную гносеологию, теорию познания. Логические позитивисты, несомненно, привлекли внимание философов и других специалистов, занимавшихся проблемами методологии науки, к вопросам логической формализации и способствовали внедрению в исследования по методологии науки понятий и методов современной математической логики, при помощи которых они стремились осуществлять свою программу широкого логического анализа языка науки.

Но заменить философский анализ научного познания «строго позитивной», «свободной от всяких философских предпосылок» логикой науки они, конечно, не смогли. В настоящее время это общепризнанный факт в философско-методологической литературе.

Предлагаемые логическими позитивистами модели логического анализа языка науки отнюдь не были «беспредпосылочными» в философском отношении. Претендуя на некоторый универсальный метод анализа «языка науки», логические позитивисты вынуждены были исходить из определенной концепции, способа установления истинности, отношения языка науки к действительности и пр. Вся эта проблематика и способ ее решения, хотя, как правило, они и выступали у логических позитивистов в форме, внешне весьма далекой от традиционных философских гносеологических формулировок, по существу носили философский характер, и нетрудно убедиться в том, что постановка и решение многих из этих проблем имели весьма определенные точки соприкосновения и аналогии с рядом позитивистских и феноменалистских концепций традиционной гносеологии.

Позитивизм вообще содержит в себе попытку отрицания философии как определенной формы теоретического знания, он утверждает, что все подлинные теоретические, познавательные проблемы могут быть решены средствами «позитивного» специально-научного мышления. Но позитивизм не есть просто подмена философии специально-научным мышлением, не есть просто своего рода примитивный сциентизм. Он выступает как философское учение уже потому, что пытается дать какую-то теоретическую оценку возможности решения «предельных» философских проблем, а не уходит от этих проблем и не игнорирует их.

Все это относится и к логическому позитивизму, который отнюдь не сводится к подмене философского анализа научного

познания его формально-логическим анализом. Логический позитивизм претендует на выработку известной концепции научного познания в целом, на что не претендует ни формальная логика, ни какие-либо другие специально-научные дисциплины, изучающие познание. Но поскольку, однако, упомянутая выше концепция познания в целом формируется на основе частных формально-логических моделей, связанных с исследованием каких-то отдельных сторон познания, постольку, естественно, нельзя решить с этих позиций философские проблемы познания. Логические же позитивисты эту ограниченность частно-научных методов анализа знания подвергают своего рода философской канонизации, заявляя о принципиальной невозможности теоретического решения соответствующих философских проблем.

Так, скажем, в рамках логико-семантического рассмотрения языков науки, ограниченного кругом так называемых внутренних вопросов, на которые можно дать ответ, оставаясь в пределах правил и средств данного языка, нельзя ответить на «внешние» ьопросы об объективном существовании объектов, не зависимом от языка. И это представляет собой реальную, естественную ограниченность логико-семантических методов и предусматриваемых ими смысловых правил, которые могут определить и определяют, при каких условиях некоторый термин или выражение имеют смысл в данном языке, но не в состоянии определить, существует ли нечто в объективном мире, соответствующее этому смыслу. Р. Карнап же превращает эту фактическую невозможность исследования философской проблемы специально-научными методами в философскую позицию, заявляя о теоретической бессмысленности «внешних» вопросов об объективном существовании сущностей, описываемых языками науки '.

С нашей точки зрения, адекватное решение проблемы об отношении философии и методологии науки должно исходить из того, что развитие различных частных методов исследования науки, специальных науковедческих и методологических дисциплин, как бы актуально и прогрессивно оно ни было, не отменяет и не может отменить задачи философского исследования научного познания. Ведь на определенном этапе углубления в данный предмет эти задачи возникают с неизбежностью. Иначе говоря, на какой-то стадии своего развития научная рефлексия над наукой должна переходить на уровень философской рефлексии.

Это подчеркивание необходимости перехода к философскому уровню рефлексии над наукой имеет еще и другую сторону — ясное признание того, что не всякий методологический анализ науки автоматически является философским ее анализом. Существуют такие уровни и слои методологического анализа, на кото-

¹ См.: Р. Карнап Значение и необходимость M, 1959, Приложение А. Эм-
пиризм, семантика и онтология

рых не возникает еще собственно философская проблематика. С этой точки зрения осуществляемое логикой и методологией науки исследование различных методологических процедур и форм научного знания, таких как гипотетико-дедуктивный метод, аксиоматическая система, объяснение, доказательство, моделирование и прочее, не представляет собой собственно философского исследования. Поэтому правомерно, на наш взгляд, говорить о выделении такой, скажем, дисциплины, как логика научного познания, в качестве конкретно-научной, изучающей научное познание. И нет никакого умаления роли философии в исследовании науки и научного познания, если мы говорим, что логика научного познания и современная формальная математическая логика — отвлекаясь в данный момент от могущего вызвать споры вопроса о соотношении этих наук — являются в настоящее время специальными, конкретными научными дисциплинами.

Наоборот, продолжая по форме придерживаться мнения о том, что конкретное логико-методологическое исследование есть философский анализ познания, мы по существу утрачиваем специфику философского подхода к познанию и вместо отстаивания роли философии в анализе научного знания лишаем себя возможности осознать эту роль и продемонстрировать действительное значение философского исследования научного знания. На такой позиции по существу стоят те представители современной аналитической философии, которые всякий серьезный анализ значения исходных понятий, ведущий к разрешению теоретических трудностей, склонны считать непосредственным философским достижением².

В действительности такой анализ, являясь безусловно методологическим, должен быть подвергнут специальному исследованию с позиций философии. И в зависимости от исходных философских позиций подобная оценка и связанные с ней выводы могут быть весьма различными. Вспомним, например, различные оценки понятия одновременности в теории относительности с позиций операционализма, конвенционализма, диалектического материализма.

Другое дело, однако, что процесс углубления логико-методологического анализа науки имманентно, с неизбежностью приводит к постановке философских вопросов. Эти философские вопросы воаникают тогда, когда анализ методологической тематики доводится до уровня коренных вопросов отношения субъекта и объекта, отношения форм знания к внешнему миру. При этом следует подчеркнуть, что развитие специальных дисциплин, исследующих научное знание, не может не влиять на форму постановки соответствующих философско-гносеологических вопро-

² См., например: F. Waismann. The principles of linguistic philosophy. Lon-
don, 1965, p 14.

сов. Философия, во всяком случае философия, ориентировавшаяся на науку, по мере развития последней все более опосредствовала соответствующими представлениями частных наук свое отношение к внешнему миру, ту информацию о нем, которая была необходима для решения специфических познавательных проблем.

Этот процесс шел параллельно с выкристаллизовыванием собственно философских задач, распадом философии как науки наук, приведшим к отмиранию натурфилософии. В отношении наук о природе такой процесс шел уже начиная с нового времени, в отношении наук об обществе и человеке он идет с середины XIX в., в настоящее время он захватил и науки о познании. Сейчас было бы рецидивом своеобразной «гносеологической натурфилософии» ставить и решать философско-гносеологические проблемы, не опираясь на знания специальных наук, не учитывая их воздействия на постановку и решение этих проблем. Так, например, развитие семиотических исследований, в том числе стимулируемых проблемами логической формализации, остро поставило вопрос о философско-гносеологической оценке роли зна-ково-символических средств в процессе познания, об отношении знака, идеального образа и объекта; прогресс математической логики, формализации и математизации выявляет новые аспекты классической философской проблемы отношения содержательного и формального аспектов познания, которые в конечном счете связаны с самыми кардинальными вопросами взаимодействия субъекта и объекта. Ряд серьезных философских проблем отношения человека и машины, границ автоматизации интеллектуальных и вообще психических функций, отношения творческих и нормативно-алгоритмических моментов деятельности человека выдвинула кибернетика.

Таким образом, развитие конкретно-научной рефлексии над наукой отнюдь не отменяет философской рефлексии, так как этим, во-первых, во многом определяется, какие именно проблемы выдвигаются на передний план философского анализа научного познания и каковы их формы, а во-вторых, стимулируется осознание философией своих специфических задач и методов исследования.

Таким образом, появление и развитие различных видов внут-ринаучной рефлексии над наукой несколько осложнило осуществление этой функции философией, но не отменило ее. Осложнение связано с тем, что философское осмысление проблем научного нознания должно учитывать результаты внутринаучной рефлексии. Однако последняя не ставит перед собой и не решает тех эадач, которые призвана решать философская рефлексия. Внут-ринаучная рефлексия исходит, конечно, из определенных философских предпосылок, но она не делает их предметом самостоятельного анализа. Такие философско-гносеологические понятия,

как «знание», «истина», «реальность» и т. д., присутствуют, конечно, в конкретно-научном исследовании познания, например в исследованиях по логике научного познания, но их содержание заимствуется всегда из определенных философских концепций.

В этом и именно в этом смысле логика научного познания и другие специальные дисциплины, рассматривающие научное познание, не могут быть философски нейтральными. Содержание философских понятий, таких как «знание», «действительность», «образ», «субъект (познания)», «объект (познания)», вырабатывается и разрабатывается в философии. Коль скоро осознание природы науки с необходимостью предполагает указанные выше понятия, наука не может не видеть в философии определенной формы своего самосознания. Осознавая себя, наука с необходимостью приходит к философии.

Надо подчеркнуть, однако, что философия является формой самосознания науки с одной определенной стороны. Философия отнюдь не претендует на то, чтобы быть неким теоретическим науковедением. Наука представляет собой весьма сложный объект, имеющий различные стороны. Она выступает и как определенный социальный институт, и как элемент общественного производства (в этом смысле мы говорим, например, что современная наука превращается в непосредственную производительную силу), и как особая сфера взимоотношений общества, коллектива и отдельной творческой личности и т. д. Соответственно она имеет социологические, психологические, культурологические и другие аспекты и является предметом социологии науки, психологии науки, культурологии и др.

В настоящее время весьма сильны тенденции к разработке некоей синтетической дисциплины — науки о науке, или науковедения,— которая дала бы целостное представление о науке. Но все это формы специально-научного исследования науки. Философия рассматривает науку со своей специфической точки зрения: она анализирует тот тип отношения к действительности, который характерен для науки как известной формы общественного сознания в ее отличии от искусства, религии, морали, идеологии и который определяет вырабатываемый наукой способ ориентации человека в мире.

Этим типом отношения является теоретическое сознание. Философия — хотя к этому отнюдь не сводится ее содержание — является формой самосознания науки, поскольку она рассматривает теоретическое сознание как тот тип отношения к действительности, который лежит в основе науки и который достигает в ней свое наиболее полное развитие. При этом философское рассмотрение природы теоретического сознания предполагает рассмотрение его в контексте более широкого целого, оценку его роли и возможностей в связи с другими формами отношения человека к миру. Как именно оценивается эта роль и возможно-16

сти, зависит уже от типа философского учения. Панлогизм и рационализм Гегеля, как известно, привели его к провозглашению теоретического сознания высшим типом отношения к действительности (при условии достижения этим сознанием позиции тождества мысли и бытия в гегелевском понимании). Однако даже и в этой ультрарационалистической, панлогистической системе примат теоретического сознания не постулируется, а обосновывается, причем иные формы сознания (что для Гегеля равносильно типам отношения к действительности) оказываются «снятыми» в теоретическом сознании.

Итак, всякий философский анализ природы теоретического сознания предполагает выяснение его возможностей и места в системе взаимоотношения человека и мира. В этом смысле философия выступает как такая форма самосознания науки, которая позволяет рассмотреть науку извне, с точки зрения возможных способов и типов отношения человека к миру.

Так обстоит дело, если исходить из потребностей методологического анализа конкретной науки, решения ее внутренних исследовательских задач. Если же исходить из потребностей развития самой философии, из предпосылок решения ее специфических проблем, то исследование природы научного познания также оказывается ее необходимой задачей. Это исследование выступает как методологическая проблема самой философии, что достаточно очевидно в том случае, если философия является научной, сознательно ориентирует себя на нормы и каноны научного мышления. Ясно, что в этом случае задача анализа природы научного познания является необходимым моментом самосознания философии. Но даже и в тех философских концепциях, в которых научный характер философии подвергается сомнению или отрицанию, исследование природы научного познания может оставаться объектом специального анализа, направленным на то, чтобы отдифференцировать философию от науки.

Таким образом, необходимость в философском анализе природы научного познания, в философской рефлексии над наукой возникает ' при движении в двух направлениях. Во-первых, когда мы движемся от факта существования науки и научного познания и приходим к тому, что анализ сущности научного познания требует философского подхода, мы выясняем, что может и должна дать философия для понимания науки. Во-вторых, методологический анализ самого философского знания, осознание философией своей природы, задач и методов приводит к необходимости анализа сущности научного познания с точки зрения его возможностей при решении философских задач. Это, естественно, две стороны единой проблемы, которые можно выделить только в абстракции. В целом эта проблема выступает одним из важных аспектов вопроса об отношении философии и науки.

Остановимся несколько подробнее на том, как необходимость анализа научного метода была обусловлена размышлениями над проблемами самой философии, в частности над вопросом о специфике философского знания. В этой связи следует обратиться к проблеме взаимоотношения философии и науки в той формулировке этой проблемы, которая была дана ей в Новое время. Нужно сказать, что для античной и средневековой философии не было проблемы связи философии и науки, поскольку имевшиеся в то время фрагменты специальной науки (геометрия, статика, астрономия) были интегрированы в общую систему знания, «метафизические» компоненты которой довольно явно и непосредственно связывались с другими ее разделами, впоследствии вошедшими в состав специальных наук, отличных от философии и отделившихся от нее. Поэтому термин «наука» был в то время почти синонимичен «философии», а основополагающие части последней («первая философия», «метафизика») выступают в качестве основной, самой глубокой науки.

Новое время внесло радикальные изменения в это положение. Возник новый, неведомый ни античному, ни средневековому миру тип гшания — экспериментальная наука, в которой теоретические рассуждения тесно связаны с практическим «испытанием» природы. Все это не могло не повлиять на сам смысл термина «наука». Вместе с тем, поскольку новая наука возникла в результате резкой оппозиции к традиционной схоластической философии, задача интеграции философского и научного знания встает теперь по-новому: ведь наука (во всяком случае в таких своих разделах, как математика, механика, астрономия, некоторые разделы физики) выступает как относительно самостоятельная сила.

В этой связи обратим внимание на то, что характерное для философии XVII в. выдвижение на первый план вопросов метода (Ф. Бэкон, Р. Декарт и др.) имеет двоякий смысл. Прежде всего это было попыткой вооружить новую науку ориентиром исследования, философским осмыслением задач и способов деятельности по получению нового типа знания, принципиально отличного от того, что могла предложить перипатетическая наука. При этом у Ф. Бэкона и Р. Декарта это еще не столько рефлексия над наличной практикой научного исследования, сколько постановка задач науке. Без этой рефлексии, без осознания некоторых своих философских предпосылок новая наука не могла бы сбросить груз перипатетических традиций и встать на собственные ноги.

Однако в XVII в. наряду с этой задачей философское размышление о методе выполняло и другую задачу, которая в сознании самих философов не отделялась от первой и обязательно была связана с ней и которая выражалась в перестройке метода философствования, в попытке привести его в соответствие с новым стилем научного мышления. Если в эпоху античности и в средние века анализ специально-научных проблем отправляется от

некоторых всеобщих предпосылок, разработанных в философских системах, то теперь сама философия пытается быть наукой, ориентируется на методы специально-научного знания, ибо именно последнее выступает ныне как эталон научности вообще.

По мере того как новая наука все более уверенно станови-лась на собственные ноги, т. е. примерно с XVIII в., постановка вопроса о методе в философии начинает носить несколько другой характер: становится ясным, что метод философии не тождествен методу специально-научного исследования.

В связи с этим философы все в большей мере начинают изучать методы специальной науки прежде всего для решения своей, философской задачи — решения вопроса о методах философствования. Таким образом, различны уже сами целевые установки у специалиста-ученого и философа при анализе методов научного познания.

Однако, возможно, еще более существенным является другое различие. Дело в том, что объективно отличен сам смысл постановки вопроса о методе для специальной науки и философии. Если говорить не о той специальной науке, которая еще только зарождается, «начинает с нуля», а о той, которая уже стала и функционирует, то в ней можно говорить о лучших или худших методах работы с каким-то материалом (эмпирические данные, другие научные теории, применяемые как истинные), о лучшем способе решения определенных проблем и выполнении определенных задач. В философии же нет таких проблем, правомерность которых была бы оя^евидяа сама по себе, вне представления о допустимых правилах и способах постановки проблем, методов рассуждения и анализа и т. д.

Поэтому постановка и обсуждение вопросов о методе в западноевропейской философии начиная с XVII в. объективно означали не просто поиски каких-то лучших методов решения неких заранее сформулированных философских проблем, а прежде всего попытку ответить на вопрос — существуют ли такие проблемы, которые оправдывают существование рядом со специальными науками особой отрасли знания — философии; можно ли философию построить как науку, подобную в некоторых основных отношениях другим? Иными словами, размышления над методом философии были по существу рефлексией над самой природой и характером философского знания, над смыслом и правомерностью его проблематики, его задач и целей, его места в системе знания. При этом размышления над методом философии необходимо предполагали его сопоставление с методами специальных наук и тем самым анализ методологической проблематики конкретно-научного знания.

Сказанное относится и к попыткам рационалистической метафизики XVII—XVIII вв. однозначно решить традиционные философские проблемы при помощи строго математического метода,

ибо принятый метод заставлял переформулировать сами проблемы. Это характеризует и кантонский трансцендентальный метод, который немыслим вне переформулирования не только средств, но и задач и предмета философствования. Это в полной мере применимо и к современному позитивизму, который не просто предлагает определенную технику решения философских споров, ибо сама эта техника основывается на определенных представлениях о характере философских проблем и философского знания (которое более не считается теорией, а сводится к особого рода деятельности). Подчеркнем, что и марксистская философия, решая вопрос о научном диалектическом методе философствования, исходит из принципиального решения самого вопроса о смысле и правомерности философской проблематики (выявляя, в частности, то, что некоторые проблемы классической философии являются псевдопроблемами).

Таким образом, проблема метода в философии всегда обсуждалась и обсуждается в двух планах: как вопрос о философских основах метода специально-научного познания и как вопрос о методе философствования. Важно, однако, то принципиальное обстоятельство, что в философии оба указанных плана анализа методологической проблематики всегда необходимо предполагают друг друга.

Следовательно, в анализе научного познания, в исследовании методологической проблематики философия выполняет определенные функции, которые не могут взять на себя конкретные науки, исследующие познание. Этот специфический подход философии к познанию обусловлен самой природой философского сознания, вытекает из его сущности. Если выше мы рассматривали ошибочную точку зрения, которая отрицала возможности философского анализа научного познания в связи с прогрессом специально-научного исследования, то следует заметить, что существует и другая, столь же неверная и односторонняя трактовка философского подхода к познанию, при котором философия рассматривается только как общая методология науки, только как теория научного знания. Рассуждение, лежащее в основе этой точки зрения, сводится в общем к тому, что по мере отпочковывания от философии все новых и новых отраслей знания о внешнем мире, становящихся специальными науками, предмет философии сужается, и в конечном счете в поле ее исследования остается лишь одна область — познание, в первую очередь научное познание, как то, что представляет наибольший практический и теоретический интерес.

Эта точка зрения, как нетрудно убедиться, исходит, явно или неявно, из представления о философии как науке наук, с тем лишь отличием, что подобное положение рассматривается как исторически преходящее. С этой позиции философия, отождествляемая с «наукой наук», теряет по мере развития конкретной

науки всякий смысл. Познание при этом истолковывается как специфическая предметная область, такая же, как предметные рбласти других конкретных наук, с поправкой на то, что это сфера не материального мира, а сознания, идеального.

В действительности, однако, необходимость философского исследования познания определяется не тем, что философии-де в результате развития конкретной науки не остается ничего иного, как занять эту еще «незахваченную» конкретной наукой «территорию». Конкретные науки осваивают и в будущем должны еще более интенсивно осваивать определенные стороны научного познания, его процессы и механизмы. Дело в том, что сама сущность познания, связанная с взаимодействием субъекта и объекта познания, которое выступает как одна из сторон отношения человека и мира, всегда была и будет необходимым компонентом философского сознания. Специфику философского подхода к познанию, методологическую функцию философии по отношению к познанию, и в первую очередь к научному, можно полностью понять, рассматривая их только в контекс



	АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ

	ФИЛОСОФИЯ * МЕТОДОЛОГИЯ НАУКА

	ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1972



	Книга посвящена не только общим вопросам методологии — раскрытию роли марксистско-ленинской философии как единственно научной основы всякого методологического исследования, но и частным проблемам методологии, конкретизирующим общий диалек-тико-материалистический взгляд на взаимоотношения философии, методологии и наукя. В центре внимания авторов монографии стоят вопросы: что такое методология, каковы пути ее развития, в чем заключается ценность методологических исследований для философии и частных наук. В ной рассматриваются вопросы отношения эмпирического и теоретического уровней научного знания, вопросы анализа логических средств и основных принципов формирования естественнонаучных теорий, исследуются роль и значение отдельных функций научных теорий.

	Редакционная коллегия: В. А. ЛЕКТОРСКИЙ (ответственный редактор), Б. С. Д Ы H И Н, Е. П. H И К И Т И Н, В. С. Ш В Ы P E В

	1-5-2 № 190-72



	Раздел I ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ФИЛОСОФИИ, МЕТОДОЛОГИИ И СПЕЦИАЛЬНЫХ НАУК

	В. А. Л E К Т О Р С К И Й, В. С. Ш В Ы P E В МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ НАУКИ (Типы и уровни) ' Бурное развитие современной науки, усложнение ее понятийного аппарата, интенсивная математизация различных отраслей научного знания, широкое применение специальных знаково-сим-волических средств, сложность и опосредствованность отношений между эмпирическим базисом научного знания и его теоретическим уровнем делают в настоящее время все более актуальной задачу исследования природы научного познания, его механизмов и процессов. Исходная и основная цель науки — познание объективного мира — предполагает задачу анализа самого научного знания в качестве его необходимого условия и средства. Достижение наукой познания объективного мира становится в настоящее время невозможным без решения этой вспомогательной, но тем не менее необходимой задачи. Исследование природы научного познания, его механизмов и процессов в той мере, в какой они также являются элементом науки и осуществляются ее средствами и методами, выступает как способ самосознания науки. Пользуясь традиционной философской терминологией, их можно назвать рефлексией над наукой. Наиболее их распространенное и широко применяемое название — методологические исследования или методологический анализ науки. При методологическом анализе научного познания мы имеем дело не с естественными, природными процессами, протекающими вне воли и сознания человека, а с человеческой деятельностью, которая характеризуется применением — осознанным, неосознанным или осознанным в той или иной степени — известных средств и приемов. Последние могут и должны стать предметом тщательного научного исследования. Следует подчеркнуть, что необходимость осознания средств и приемов научного исследования, рефлексии над ними, их методологического анализа выступает как проявление общей закономерности развития ^сякой деятельности. До поры до времени деятельность может осуществляться на основе неосознанного применения тех или иных средств