КРИТИЧЕСКИЙ РАЦИОНАЛИЗМ - направление за­падной (гл. о. англо-американской и немецкой) философии, ядро которого составляют методологические и социально-политические идеи К. Поппера и его последователей (И. Ла­катоса, Дж. Агасси, Дж. Уоткинса, X. Альберта, 3. Топича, X. Шпинера и др.). Термин «рационализм» в наименовании этого направления имеет несколько различных, но связанных между собой смыслов. Прежде всего в нем выражено стремле­ние отграничить сферу рациональности — науку — от псевдо­науки, метафизики и идеологии как сфер, которые не облада­ют «врожденным иммунитетом» против влияния иррациона­лизма. В этом отношении критический рационализм продол­жает традицию «демаркационизма», имея непосредственными предшественниками и оппонентами логических эмпиристов, с которыми расходится лишь в вопросе о критериях демаркации и соответственно о критериях рациональности. Хотя крити­ческий рационализм декларирует принципиальную антиидеологичность свой доктрины, уже сама постановка проблемы де­маркации имеет не только методологическое значение: по мыс­ли Поппера, наука и рациональность могут и должны стать оп­лотом в борьбе против иррационального духа тоталитаризма и социально-политической демагогии.

Во-вторых, рационализм Поппера противопоставлен эмпири-цизму неопозитивистов (М. Шлика, О, Нейрата, Р. Карнапа, Г. Рейхенбаха и др.). Разногласия затрагивали принципы обо­снования научного знания, проблемы «рациональной рекон­струкции» научно-исследовательских процессов в их истории, понимания сущности научного метода. В противовес индуктивизму критический рационализм выдвинул на первый план гипотетико-дедуктивную модель научного исследования, в которой преимущественное значение имеют рационально конструируемые схемы объяснения эмпирических данных, а сами эти данные, опирающиеся на конвенционально опре­деляемый эмпирический базис, во многом зависят от рацио­нально-теоретических схем.

В-третьих, рационализм этого направления выступает не толь­ко как характеристика научного знания и научных методов, но и как норма поведения ученого в ситуации исследования» С точки зрения критического рационализма рационально дей­ствует тот ученый, который строит смелые теоретические ги­потезы, открытые самым разнообразным попыткам их оп­ровержения. Более того, рациональность предполагает бес­компромиссную критику, в т. ч. и собственных позиций, опи­рающуюся на научную методологию (см. Фальсификация). Важнейшим следствием этой установки является признание принципиальной гипотетичности, предположительности зна­ния, поскольку претензии знания на абсолютную истинность противоречат принципу критицизма и, следовательно, нера­циональны.

Став в 1960—70-х гг. теоретической основой социал-демок­ратического реформизма, критический рационализм перепле­тается с традициями «социальной инженерии» и «социальной терапии», образуя совокупность концепций, направленных на решение конкретных проблем социальной жизни за счет ре­ализации «рациональных проектов» производственного, куль­турного, политического развития. Улучшение жизненных ус­ловий и исправление социальных дефектов — социотехнические задачи, требующие системы «рациональных образцов» и «рациональных ориентиров». Эти установки критического ра­ционализма оказались привлекательными для той части праг­матически и технократически настроенной интеллигенции, которая восприняла их как наиболее приемлемую философию социального действия, противостоящую песстшстически-не-гативистским тенденциям и контркультурным движениям. В развитии критического рационализма различимы четыре этапа: 1920—30-е гг. — формирование методологической доктрины К. Поппера; 1940—50-е  — распространение его идей на область социальной философии и социально-исторического знания; 1960—70-е гг. — «онтологическая реформа» кри­тического рационализма и его сращивание с социал-демок­ратической идеологией, с политологическими и социологичес­кими концепциями; 1970—80-е гг. — ревизия «ортодоксаль­ного» попперианства и его модернизация с помощью шеей ког­нитивной социологии науки, социальной психологии научных сообществ, герменевтики, что привело к заметным противо­речиям с исходными принципами критического рационализ­ма. Методологическая концепция критического рационализ­ма развивалась от первоначального «наивного фальсификационизма». Однако на протяжении своей истории критичес­кий рационализм оставался «нормативной методологией», применение которой в рациональной реконструкции реаль­ных процессов развития научного знания вело к огрублению и даже искажению последних. Попыткой приблизить концеп­цию критического рационализма к действительной истории науки стала методология научно-исследовательских программ И. Лакатоса. Радикальной ревизией критического рационализ­ма явился «методологический анархизм» П. Фейерабенда, от­бросивший идею демаркации и фальсификационизм, прирав­нявший рациональность к прагматическому успеху и творчес­кому произволу. Другое направление ревизии критического рационализма выразилось в «панкритическом рационализме» (У. Бартли, X. Альберт и др.), провозгласившем принцип «кри­тики собственных оснований» этой доктрины. Распространение принципов критического рационализма на историю и социальные науки означает прежде всего их ори­ентацию на теоретические образцы, заданные естествознанием. Однако, как признают сторонники критического рационализма, в сфере социального знания принципы раци­ональности часто нарушаются из-за идеологических, классо­вых, групповых, личностных и иных пристрастий. Преодоле­ние этой трудности они видят на пути превращения принци­па критицизма в методологическую основу и этическую нор­му деятельности научных сообществ. Идеальная модель «Большой науки» — «открытое общество беспристрастных ис­следователей» — видится сторонникам критического рацио­нализма образцом подлинно демократического устройства об­щества в целом. С этих позиций были подвергнуты критике социальные учения и теории, содержание и практика реали­зации которых не соответствовали этому образцу. «Рациональ­ность» и «демократия» в критическом рационализме — поня­тия, сопряженные по смыслу. Теоретики критического раци­онализма сосредоточили усилия на разработке рекомендаций «социальной технологии», позволяющей демократическим ин­ститутам гибко реагировать на изменения в социальной действительности. Огромную роль в этом процессе критический рационализм отводит научно-техническому прогрессу как движущей силе цивилизационного развития, распространению образования, повышению культурного уровня, превращению рациональности в доминирующую ценность» Лит.: Новейшие течения и проблемы философии в ФРГ. М., 1978; О поисках теории развития науки. М., \9%2',Пояпер'К. Открытое общество и его враги, т. 1—2. М., 1992; Criticism and the Growth of Know­ledge. Cambr., 1972; Der Kritische Rationalismus und Socialdemokratie, Bd 1—2. Bonn» 1975—76; Critical Rationalism, Metaphiysics and Science, vol. 1. Dordrecht etc., 1995.

В.Н.Порус