МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АНАРХИЗМ - понятие философии науки П. Фейерабенда. Возражая сторонникам критического рационализма, Фейерабенд указывал, что основные принципы, на которых основана их теория - опровержимость и справедливая конкуренция гипотез, рост научного знания - не выдерживают критики. Каждая теория говорит на своем языке. Термины, которые используются в теории, невозможно определить без ссылки на другие термины и результаты, поэтому термины неизбежно являются теоретически нагруженными. Теории не имеют оснований для сравнения, не существует мета-теории, в которую они были бы погружены, следовательно, бессмысленно говорить о справедливой конкуренции. Мысль Т. Куна о парадигмах в науке доводится до логического завершения: все парадигмы принципиально равноценны. Идея о том, что существует строгий и точный "научный метод" - это реликт эпохи позитивизма, когда наука, по существу, являлась господствующей идеологией. Не может быть худшего или лучшего метода, нет оснований считать, что метод науки лучше методов мифа, магии, оккультного знания, искусства. Фейерабенд предлагает основополагающий принцип "Все годится" (anything goes). Основываясь на этом принципе, исследователь далее действует с помощью двух основных стратегий: "пролиферации" (предлагается как можно больше различных теорий, даже заведомо неправильных) и "упорства" (теории отстаиваются с помощью любых средств, в т.ч. вненаучных - использование политических приемов).
Фейерабендовский анархизм представляет собой вид философии науки, имеющий двойственную природу: критический анализ того, как развивается наука, и идеологическое предписание действовать определенным образом. Он близок идеям постмодерна. Как идеология он не был принят естественными науками. В качестве же критического анализа действительной работы науки он получил широкую известность и послужил философской основой развития социологии науки.
Лит: Фейерабенд П. Избр. труды по методологии науки. М., 1986.

***
Чтобы уяснить себе сопоставление Фейерабенда с постмодерном - часто встречающееся и практически очевидное - решила обратиться к Лиотару. Прочитать его? Или перечитать? Не так-то просто ответить на этот вопрос. Ибо сколько его ни читай, к пониманию не приближаешься. Французский постмодерн ушел очень далеко по пути, который Фейерабенд называет "несоизмеримость научных теорий" (термин Куна). Как мы видели выше, основа несоизмеримости - отсутствие общего языка. Каждая теория говорит на своем языке, все термины теоретически нагружены, чтобы понять детали - надо знать целое, чтобы понять целое - понять детали, и так далее по герменевтическому кругу. Так вот, из всех мыслимых теорий французские постмодернистские теории несоизмеримы в особенности. Ибо язык, на котором они строятся, понятен, насколько могу судить, только им самим.
Из этого наблюдения - простейший вывод: или ты настоящий постмодернист=методологический анархист, придерживающийся собственной стратегии, и тогда тебя не понимают. И, добавим, ты сам ничего не понимаешь. Если же тебя понимают, и если ты претендуешь на то, что что-то понял, то какой постмодерн и научная анархия? В дело вступают нормальные законы логики, благодаря которым только и может передаваться знание.
Результат приведенного рассуждения состоит в том, что Фейерабенд, писатель понятный и логичный, не имел с собственной парадигмой ничего общего. Он придумал ее не для того, чтобы "пролиферировать" теории философии науки, а потому что в самом деле считал ее истинной. Для ее доказательства он использовал не политику средств СМИ, а аргументы. Упорствовал, правда, местами излишне. Очень хвалился тем, что, заболев, лечится не лекарствами, а методами какой-то местной калифорнийской магии. Прожил, правда, немало (13.01.1924 - 11.02.1994). Но, может быть, если б не анархическое упорство, прожил бы дольше. Правда, такого рода упорство совсем для него не специфично.
Вышеизложенная теория о несоизмеримости научных теорий (два одинаковые слова "теория" подряд - не признак дурного литературного вкуса, а нарочитое подчеркивание парадоксальности всей темы) напоминает еще одну теорию о теориях: изложенную Куайном в статье "Онтологическая относительность" теорию о невозможности перевода. Он пользуется двумя моделями, которые демонстрируют невозможность. Первая: туземный язык, с которого надо перевести слово "гавагаи", и непонятно, каким образом его переводить - то ли как "кролик", то ли как "неотделимая часть кролика", то ли как "появление кролика в поле зрения". Весь этот пример абсолютно неубедителен. Воюет Куайн исключительно с остенсией: мол, указывая пальцем на кроликов, нельзя сделать выбор между этими тремя вариантами. Это верно, указывая пальцем - нельзя. Но если почитать несколько текстов на туземном языке, то многое станет ясно, а уж когда исследователь женится на туземке, и у них вырастут дети - билингвы, у последних не будет никаких колебаний, что и как следует переводить.
Куда более тонкое и убедительное замечание Куайна - что мы все-таки не понимаем. И тут не поспоришь. Мы не понимаем не только туземцев - мы не понимаем носителей собственного языка, а часто и самих себя. Я говорю "два яблока плюс два яблока равно четыре яблока". Я могу в точности передать тут только "2+2=4", а яблоки у каждого будут свои. Причина непонимания - отсутствие телепатии, или, может быть, лучше сказать, отсутствие общего смыслового информационного поля, в которое были бы "погружены" единичные системы личных смыслов.
Имеет ли это отношение к научным теориям? Ну, на первый взгляд вроде нет, если они, эти теории, претендуют на то, чтобы сообщать только формальное, как, например, арифметика. Но не исключаю, что это отсутствие общего - отсутствие всеобщей метатеории, отсутствие всеобщего языка, отсутствие всеобщего смысла, отсутствие всеобщего вообще - это может тоже оказаться только лишь парадигмой, и в качестве таковой объединять философию науки и бытовое непонимание. И тогда другая парадигма может подсказать путь к восстановлению (или лучше сказать даже воскресению?) всеобщего.