ИНТРОСПЕКЦИЯ - метод психологии, состоящий в рефлексивном наблюдении за собственными психическими процессами, в философии этим словом обозначается непосредственное восприятие субъектом его ментальных состояний. Адекватность интроспективного отчета постулировалась философией Нового времени, прежде всего, в учениях Декарта и Локка, что определило метод изучения сознания. Как научный метод интроспекция была разработана в трудах В. Вундта и Э. Титченера и состояла в специальном обучении испытуемых детальному самонаблюдению с целью получить доступ к первичным психическим процессам. В качестве метода эмпирической науки интроспекция оказалась ненадежна. В результатах отсутствовала повторяемость, не удалось дать объяснения полученным фактам, неудачей завершилась попытка разработать язык, на котором можно было бы говорить об элементах самого сознания, а не о его объектах. Оказалось, что рефлексия искажает непосредственное восприятие и дает отчет только о прошлых фактах сознания, вследствие чего интроспекция превращается в ретроспекцию. Реакцией на интроспективную психологию был бихевиоризм, совершивший попытку полностью исключить интроспекция из числа своих методов, а также глубинная психология. В современной академической психологии делается попытка выработать взвешенный подход, который не исключает интроспекцию, но и не ограничивается ею, проверяя результаты самонаблюдения данными внешнего наблюдения.
В социальной философии метод интроспекции был актуализирован в рамках такого направления, как историцизм, что базировалось на обоснованной Дильтеем дихотомии объяснения и понимания. Видом интроспекции является феноменологический метод. В философии, как и в психологии, имеются направления, прямо или косвенно отрицающие интроспекцию, прежде всего в аналитической философии. Однако отрицание осмысленности интроспекции, по-видимому, не может быть проведено до конца без парадоксов.

*********
Здесь совершенно необходимо поразмыслить.
Что есть в философском смысле интроспекция и что есть отказ от нее? На первый взгляд, сама по себе интроспекция в философском смысле не представляет из себя ничего особенного, настолько она естественна. Если я хоть что-то понимаю, ни одна новая философская мысль не обходится без активного участия в ней субъекта, без того, чтобы некто задал себе решительный вопрос: что я об этом думаю? Не задав его, рискуешь повторять уже сказанное. И особенно продуктивен этот вопрос, когда я не знаю, что я думаю. Тогда усилия разглядеть еще не сделанные ходы своей мысли становятся очень отчетливыми. Здесь, правда, идет речь о наблюдении над мыслью. И является ли это в действительности рефлексией? Ибо это "вглядывание" и есть собственно мысль, здесь, кажется, нет раздвоения. Другое дело, что в мысли всегда незримо присутствуют бесконечные раздвоения. Она несет в себе рефлексию просто по природе своей.
В психологии вроде бы речь шла не об этом, а о наблюдении над другими процессами: восприятиями, ощущениями и так далее. В этом смысле интроспективную психологию справедливо критиковали за то, что отчет о "я ощущаю" получается искусственным (однако заметим, что пользовавшиеся почти только такими методиками Вебер и Фехнер открыли психофизический закон, названный их именем).
Похоже, добрая половина критики пала на метод незаслуженно - критике подлежала теория, которой они пользовались. Согласно этой теории, сложившейся до работ школы гештальт-психологии, восприятие целого слагается из восприятий частей. Поэтому Титченер инструктировал своих испытуемых давать отчет о "я вижу яблоко" как о "я вижу сначала красное, потом круглое" либо "сначала круглое, потом красное". В таких искусственных условиях не удивительно, что результаты были невоспроизводимы. Если бы его снабдить знанием о том, что видят сперва яблоко, а потом круглое и красное, он бы ставил другие опыты.
Впрочем, глупо сожалеть о пути, который проделала психология в поисках объективности и который привел ее от интроспекции к электронной томографии кровотока мозга в поисках ответа на вопрос о круглом красном яблоке. Этот путь был определен возможностями, которые перед ней открылись в связи с успехами физики. Нелепо было бы с ее стороны упустить их.
Бихевиоризм - крайность, которая, если я понимаю правильно, лежала не на основном пути психологии. Основной путь, как я уже сказала, лежал к использованию больших-больших машин и к плохо скрытой мечте о нарезке мозга. Это был просто путь от психологии к физиологии. От данных интроспекции, кстати, никто нынче не отказывается. В свое время я делала по одному заказу обзор современных американских исследований по психоэстетике. Самая обычная схема эксперимента там такая: показать группе разнокультурных испытуемых какое-нибудь произведение искусства, выспросить у них отчеты о том, как понравилось, и сравнить отчеты с компьютерными томограммами. Смешно, что большая часть выводов, которая делается, лежит не в русле психофизиологии (например, какая часть мозга отвечает за восприятие искусства), а в русле политкорректности: испытуемые разных культур, гласят выводы психологов, воспринимают произведения искусства с почти одинаковым пониманием.
В середине 20 века, как реакция на беспомощность интроспективной психологии в версии Вундта - Титченера, наступила эра бихевиоризма. О нем мы уже говорили раньше, скажем еще несколько слов. Реакция эта в философском смысле состояла в редукции субъекта. Она была парадоксальной, нелепой, но не глупой. Напротив, она требовала нешуточного напряжения мысли ради того, чтобы доказать нечто столь нелепое.
Беда в том, что доказывать взялись гораздо больше, чем требовалось. Требовалось всего лишь несколько перестроить методы психологии, чтобы обращать больше внимания на внешние выражения. Ну и дополнить одно другим по мере возможности. Но зачем-то решили построить такую методику, которая будет работать только и исключительно с внешним. Даже и это бы неплохо. Но затем решили доказать, что внутреннего, раз психология, в версии Торндайка-Уотсона-Скиннера, с ним не работает, вообще нет. Такая нелепость присвоила сама себе титул научного метода (даже в четырехтомной "Новой философской энциклопедии" 2000 г, все авторы которой - работающие в ИФРАНе уважаемые люди, еще написано, что бихевиоризм - это подлинно научный метод). И, повторимся, присвоила она его себе в то время, как наука потихоньку шла совсем в другом направлении.
Исключив внутренний мир и душу, исключили отнюдь не только интроспекцию как метод. Исключили совесть, основанную на автономном законе и, по меньшей мере, освободили субъекта от ее угрызений. Кому, в самом деле, испытывать угрызения совести, если субъекта нет? В одну культурную струю с этим встали детективы и боевики, вполне бихевиористсткие жанры искусства. Создавая бессубъектность, философия в то же время ее рефлексировала. Так родился постмодерн.
Беспокойства сейчас все это уже почти не вызывает, поскольку не только наука, но и философия скоро потихоньку найдет себе совсем другой путь. Не факт, конечно, что он будет лучше, не исключено, что это будет путь к чему-нибудь аналогичному большим машинам и нарезкам мозга. И почти точно мы никогда не вернемся к полноте переживания круглого красного яблока.
Сказанное было только ради удивления, какая все-таки глупая вещь философия, когда она всерьез доходит до конца какой-нибудь нелепой идеи. Как будто, правда, субъект умер - не в психологии, а в головах тех, кто это с таким трудом пытался придумать.