КОНВЕНЦИОНАЛИЗМ (от лат. conventio - соглашение) - школа философии науки, идея которой состоит в том, что научные теории являются соглашениями, принятыми для удобства. Они должны быть внутренне непротиворечивы и соответствовать данным наблюдения, но не имеет смысла требовать от них, чтобы они отражали истинное устройство мира. След-но, все непротиворечивые научные (а также философские) теории в равной степени приемлемы и ни одна из них не может быть признана абсолютно истинной. Роль конвенций часто не осознается. Следует различать два типа конвенций: индивидуальные (внутренние), которые можно рассматривать как скрытые определения, и социальные (внешние), которые имеют нормативный надындивидуальный характер. Основная идея к. встречается уже в античности (задача астрономии - "спасти явления, представляемые планетами") и в эпоху Возрождения (инструменталистская интерпретация теории Коперника). Современный к. берет начало в работах Э. Маха, П. Дюгема и, в наиболее явной форме - А. Пуанкаре. Согласно Пуанкаре, основные положения любой научной теории не являются ни синтетическими истинами a priori, ни отражением реальности a posteriori. Они суть соглашения, единственным абсолютным условием которых является непротиворечивость. Выбор тех или иных положений из множества возможных диктуется практическими соображениями: потребностью в максимальной простоте теорий и необходимостью успешного их использования. При появлении более эффективных конвенций старые отвергаются. Несмотря на то, что конвенционализм был направлен против позитивизма, он был принят неопозитивистами, так, К. Айдукевич предложил т. наз. радикальный конвенционализм, согласно которому в научной теории вообще нет неконвенциональных элементов. К. Поппер считал, что конвенционален выбор базисных (опытных) предложений теории. Конвенционализм следует отличать от инструментализма: первый представляет из себя эпистемологически позитивную идею (теории являются конвенциями), а второй - эпистемологически негативную (теории не являются ни истинными ни ложными). Инспирирована конвенционализмом методология научно-исследовательских программ Лакатоса. Конвенционализм оказал огромное влияние на философию науки первой пол. ХХ в. и был одним из источников постпозитивизма, постмодерна, радикального конструктивизма. Как рефлексия реальной научной деятельности он открыл перспективы изучения науки с точки зрения функционирования языковых и логических структур (школа Куна). Однако приобретя черты нормативного учения, он способствовал релятивизации науки. Доведенный до логического конца конвенционализм является самопротиворечивым понятием, поскольку объявляет конвенцией в т.ч. самого себя.
Лит. А. Пуанкаре, Наука и гипотеза //О науке, М., 1983 г.; И. Лакатос, История науки и ее рациональные реконструкции // Структура и развитие науки. Из Бостонских исследований по философии науки. М., 1978.
******
О конвенционализме можно сказать слишком много, чтобы стоило начинать. Позволю себе высказать убеждение, что это единственное истинное учение во всей неклассической эпистемологии и прочем постпозитивизме. Всевозможные методанархизмы и социологии науки только пользуются следствиями из него, причем выводят их по большей части некорректно. И сам-то он формулируется зачастую очень грубо, вот пример: КОНВЕНЦИОНАЛИЗМ - направление в философском истолковании науки, согласно которому в основе математических и естественно-научных теорий лежат соглашения (конвенции) между учеными. Соглашения между учеными - это напоминает секретный сговор, право. Излишне говорить, что мысли серьезных философов были куда глубже. Нелепо отрицать, что термины нагружены множеством смыслов, как и вообще то, что все слова - это конвенции. Нелепо претендовать на то, что теория отражает реальность, особенно после того, как на отражение реальности стали претендовать в высшей степени странные теории, подобные ОТО и КМ.
Конвенциональны ли они? Ну, с тех пор, как они вошли в обиход и стали, выражаясь языком Куна, официальными парадигмами, они, конечно, формируют направление дальнейших изысканий, в котором служат поставщиками основных терминов и принципов. А вот как теории рождаются? Замышляются ли, чтобы стать конвенциями? Или творец надеется на прорыв к истине? И можно ли придумать что-нибудь гениальное, если сразу ориентироваться не на истину, а на конвенцию?
Повторю свое убеждение: конвенционализм, как и все постпозитивизмы, хорош, когда говорит о том, что есть, и становится убогим, когда начинает диктовать то, что должно быть.
Да не будем же мы верить в него до конца, чтобы не стать нам нормативными конвенционалистами.