Джонатан Барнс

АРИСТОТЕЛЬ

краткое введение

ACT • Астрель

Москва

2006

УДК 1(091)(3)

ББК 87.3(0)3

Б24

Перевод с английского С. X. Фрейберг

Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2; 95"3004 - литература научная и производственная

Санитарно-эпидемиологическое заключение № 77.99.02.953.Д.001056.03.05 от 10.03.2005 г.

Подписано в печать 15.09.2Q05. Гарнитура Оффицина Формат 70x100 '/зг. Усл. печ. л. 7,74. Тираж 3000 экз. Заказ № 265

Варне, Джонатан

Б24 Аристотель : краткое введение/Джонатан Варне; пер. с англ. С.Х. Фрейберг. — М.: Астрель: ACT, 2006. - 191, [1] с.: ил.

ISBN 5-17-034877-0 (000 «Издательство ACT») ISBN 5-271-13310-9 (000 «Издательство Астрель»)

ISBN 0-19-285408-9 (англ.)

Книга посвящена жизни и трудам Аристотеля, величайшего ученого-философа античности, оказавшего огромное влияние на формирование научного мышления всех последующих поколений мыслителей.

УДК 1(091)(3) ББК 87.3(0)3

Настоящее издание представляет собой перевод оригинального издания

ARISTOTLE (OUP)

A Very Short Introduction by Jonathan Barnes. Первая публикация Oxford University Press в 1982,

второе издание в 1996, третье в 2000 г.

Опубликовано с разрешения Oxford University Press (Англия).

Все права защищены.

ISBN 5-17-034877-0 (000«Издательство ACT»)

ISBN 5-271-13310-9 (000 «Издательство Астрель») ,_{(;! Jonathan Bames 2000}

ISBN 0-19-285408-9 (англ.) с Издательство «Астрель», 2005

оглавление

Перечень иллюстраций - 5 Список карт - 8

1 Аристотель и его сочинения - 9

2 Публичная личность - 16 Исследования по зоологии - 24

4 Сбор фактов - 35

5 Истоки философии - 43 Структура наук - 53

7 Логика - 62 О Познание - 70 j Достижение идеала - 78 10 Реальная действительность - 84 Изменение - 98

12 Причины - 112

13 Эмпиризм - 119

'1 /

1ч- Картина мира по Аристотелю - 125

15 Психология - 134

16 Очевидность и теория - 140

17 Телеология - 148

10 о Практическая философия - 156

19 Искусства - 167

2Г\ U Жизнь после смерти - 172

Сноски - 179

Хронологическая таблица - 187 '

Указатель - 189

Перечень иллюстраций

1. Бюст Аристотеля: считают, что эта копия была изготовлена по заказу Александра Великого. 11 С разрешения Alinari

2 Страница средневекового манускрипта, представляющая Аристотеля как учителя молодого Александра. 11 ® Archive iconografico, S.A./ Corbis

3 Части разрушенной городской стены Ассоса, у которой Аристотель

и его собеседники проводили время в философских дискуссиях. 11 * Ruggero Vanni/Corbis

4 Гравюра, изображающая Теофраста, ученика, сподвижника и ин-

теллектуального наследника Аристотеля. 11

С разрешения Hulton Getty

5 Учитель и ученики: рельеф II в. н. э. 11

6 Мозаика из Помпеи, ок. 100 г. до н. э. Академия Платона. 11 С разрешения Alinari

7 Голова Платона. 11 С разрешения Музея Фицуи-льяма, Кембридж

8 Древо познания. Иллюстрация из ренес-сансного учебника схоластики. 11 С разрешения American Phüoso-phical Society

9 Рукопись монаха Эфра-има, ноябрь 954 г. 11 Воспроизведение с R.Barbor, Greek Literary Hands.

10 Комплекс Ликея, найденный во время раскопок s 1996 г. 11

11 Титульный лист «Метафизики». Издатель Дэвид Росс, впервые опубликована в Оксфорде в 1924 г.

15 Мозаичное панно с изображением осьминога. ® Ruggero Vanni/Corbis

11

11

12 Отпечаток греческого папируса, найденный в Аи Ханкоуме в Афганистане

С разрешения французской археологической экспедиции П. Бернара

13 Титульный лист «Физики», опубликованной в Лионе в 1561 г. 11

14 Бронзовая статуя дельфийского возницы, управляющего победоносной колесницей. 11 ® Ruggero Vanni/Corbis

16 Картина Аристотелевых элементов: земли, воздуха, огня и воды (XIII в.). 11

® С. Dagli Orti/Paris

17 Часть папируса, содержащего трактат Евдокса «О сферах»

(II в. до н. э.). 11

С разрешения R.M.N./ Louvre

18 Улей под фруктовым деревом. XVII в. 11 Собственность Hulton

Getty

19 Появление на свет детеныша змеи. Крупным планом показана кожа змеи. 11

® Corbis

20 Дружелюбие и различные формы его проявления. Средневековая иллюстрация. 11 ® Archive iconografico, S.A./Corbis

11

21 Сценка из театральной пьесы, воспроизведенная на греческой вазе. 11

^ф Archivo iconografico, S.A./ Corbis

22 Гимнасий в Аи Ханоу-ме, Афганистан.

⁰ Французская археологическая миссия в Афганистане /П. Бернар

11

23 Аристотель и Герпиллида. Обычное средневековое представление. 11

^ф Leonard de Selva/Corbis

Автор и издатель приносят извинения за возможные ошибки.

Список

1. Карта Греции с указанием мест, где работал Аристотель 18

l

Аристотель и

Аристотель умер осенью 322 г. до н. э. Ему было 62 года, и он находился в зените славы. Это был настоящий ученый, научные исследования которого были всеобъемлющими, а философские размышления — глубокими; учитель, завораживающий и вдохновлявший самых ярких представителей молодежи Греции; государственный деятель, живший активной, деятельной жизнью в неспокойном мире. Для античной цивилизации он был своего рода интеллектуальным колоссом. Никто до него не сделал так много для образования. Никто после него не смог превзойти его достижений.

О характере и личных качествах Аристотеля известно мало. Он происходил из богатой семьи. Утверждали, что он был щеголем, носил кольца и коротко стриг волосы по тогдашней моде. Говорили, что он был долговязым и страдал от плохого пищеварения. Но Аристотель был блестящим оратором, ясно излагал свои мысли на лекциях и был убедительным в беседе. Наконец, он отличался едким остроумием. Враги — а их у Аристотеля было великое множество — обвиняли его в высокомерии. Однако сохранилось его завещание, которое свидетельствует о благородстве Аристотеля. В своих философских трудах он был объективен. Есть основания считать, что Аристотель ценил дружбу и самодо-

статочность, что, сознавая свое место в почетном ряду мыслителей, он гордился собственными знаниями. Как человек, Аристотель был скорее замечательным, чем привлекательным.

Тем не менее у биографов слишком мало материала: мы не надеемся, что узнаем Аристотеля так же хорошо, как Альберта Эйнштейна или Бертрана Рассела: он жил слишком давно, и бездна времени поглотила факты его жизни. Однако одно можно сказать с уверенностью: на протяжении всей жизни Аристотелем всецело владела только одна страсть — к познанию. Все занятия и каждый известный нам род деятельности Аристотеля свидетельствуют: прежде всего, он стремился к поиску истины и повышению объема знаний человечества.

g Несмотря на невероятное упорство, с которым Аристотель до-§ бивался свой цели, он не считал, что только он один одержим £ подобной страстью. Он утверждал, что «все люди от природы ** стремятся к знанию»¹, и заявлял, что каждого человека, строго говоря, можно отождествлять с его разумом, и, таким образом, жизнь — вся человеческая жизнь — есть «деятельность разума»². В одном из своих ранних трудов «Протрептик», или «Призыв к философии», Аристотель заявлял, что «приятно получать философские знания; все люди уверенно ориентируются в философии и хотят заниматься философией, откладывая в сторону все прочие дела»³. По этимологическому определению, слово «философия» означает «любовь к мудрости». В трактате Аристотеля философ — это .не живущий в уединении ученый, занятый далекими от реальности абстрактными размышлениями. Философ занимается «познанием сущности человеческого и божественного». В одном из более поздних трактатов «Никомахо-ваэтика» Аристотель утверждает, что «счастье»,™ есть состояние ума, в котором люди лучше всего осознают себя и процветают,

ю

1. Аристотель был щеголем, носил кольца на пальцах и коротко стриг волосы по тогдашней моде. Создатель этого бюста — вероятно, копии, заказанной Александром Великим, — видел его иначе.

заключается в том, что разум человека ведет активную жизнь. Но не слишком ли богоподобна такая жизнь, чтобы ее могли выдержать простые смертные? Нет. Ибо «не нужно следовать увещеваниям «человеку разуметь человеческое» и «смертному — смертное». Напротив, насколько возможно, надо возвышаться до бессмертия-и делать все ради жизни, соответствующей наивысшему в самом себе; право, если по объему это малая часть, то по силе и ценности она все далеко превосходит»⁴.

Истинная цель человека состоит в том, чтобы обессмертить себя, подражая богам. Ибо, поступая так, он становится наиболее совершенным и наиболее полно проявляет себя. Такое развитие своих способностей требует, чтобы человек действовал, руководствуясь желанием познания, которое он как человек, естественно, испытывает. Рецепт «счастья», предлагаемый Аристотелем, можно считать строгим или ограниченным, но он действительно был оптимистом, когда приписывал всему человечеству собственную страсть к познанию. Но Аристотель давал нам рецепт от всего сердца: он советовал нам прожить свою жизнь так, как он жил сам.

Один из античных биографов Аристотеля отмечает, что «он написал очень много книг, а так как был он отличнейшим во всех науках, то я почел за нужное перечислить их все»⁵. Далее следует список из 150 наименований. Если эти труды собрать воедино и опубликовать в современной форме, это составит, вероятно, пятьдесят объемистых томов. Однако этот список включает не все работы Аристотеля: фактически в нем не упоминаются два труда — «Метафизика» и «Никомахова этика», благодаря которым Аристотель широко известен современному читателю. Список трудов обширен. Однако наиболее примечательным является не количество работ, а их объем и разнообразие вопросов, которые в них

12

рассматриваются. Среди его сочинений можно назвать следующие: «О справедливости», «О поэтах», «О богатстве», «О душе», «О наслаждении», «О науках», «О родах и видах», «Выводы», «Определения», «Политические беседы» (в восьми книгах), «Руководство по риторике», «О пифагорейцах», «О животных» (в девяти книгах), «Анатомия» (в семи книгах), «О растениях», «Обизменении», «К астрономии», «Гомеровские вопросы» (в шести книгах), «О магнитах», «Олимпийские победители», «Пословицы», «О реке Нил». Этот список включает труды по логике, лингвистике, искусству и этике; размышления о политике, законах и истории интеллектуальной мысли; работы по психологии и физиологии, а также по естественной истории — зоологии, биологии и ботанике; труды по химии, астрономии, механике, математике; труды по философии науки и природе пространства и времени, по метафизике и теории познания. Можно выбрать любую область исследований, и'окажется, что Аристотель оставил в ней свой след. Можно выбрать любую сферу человеческой деятельности, и окажется, что Аристотель высказывался о ней.

Из всех трудов философа сохранилась едва ли пятая часть. Однако то немногое, что осталось, содержит фрагменты большинства исследований Аристотеля. Поэтому, несмотря на невосполнимую утрату основной части его творческого наследия, мы все же можем получить о нем всестороннее представление.

Можно предположить, что большинство сохранившихся трудов Аристотеля было известно современникам: трактаты, которыми мы располагаем, вероятнее всего, были составлены по записям лекций Аристотеля, сделанным для личного пользования, и не предназначались для публичного распространения. Несомненно, со временем в них вносились изменения. Более того, хотя некоторые трактаты, безусловно, написаны самим Аристо-

13

телем, другие, судя по всему, претерпели более позднюю редакцию. Так, «Никомахова этика» явно не является единым целым, равно как и «Метафизика», которая, по-видимому, составлена из отдельных эссе и не является трактатом с последовательным изложением предмета. Поэтому неудивительно, что стиль трудов Аристотеле часто оказывается шероховатым. Диалоги Платона представляют собой законченные литературные произведения, характерные особенности бесед отражают тонкость и глубину размышлений. Труды Аристотеля написаны сжатым и выразительным стилем, его аргументы отличаются краткостью, но при этом возникают резкие переходы к другой теме, необоснованные повторы и упоминания, затрудняющие понимание. Последовательно излагаемый текст разбит на короткие, быстро сменяемые абзацы, язык является сжатым и выразительным. Если трактаты не отшлифованы, отчасти это объясняется тем, что Аристотель не видел в этом необходимости и никто его к этому не принуждал. Но только отчасти, ибо Аристотель размышлял над соответствующим стилем написания научного труда и отдавал предпочтение простоте изложения. «При всяком обучении стиль обязательно имеет некое небольшое значение, потому что для выяснения чего-либо есть разница в том, выразиться ли так или этак; но все-таки значение это не так велико... все это относится к внешности и касается слушателя, поэтому никто не пользуется этими приемами при обучении геометрии»⁶. Стиль Аристотеля мог быть блестящим: древние критики превозносили его язык, ведь они читали те его труды, которые не можем прочитать мы. Некоторые из сохранившихся статей написаны с экспрессией и даже с изяществом. Но соловья баснями не кормят, и изящная словесность не дает научных результатов.

Читатель, который открывает для себя Аристотеля и ожидает найти систематическое изложение некоторого философского

14

предмета или обычный сборник научных трудов, будет неудовлетворен: трактаты Аристотеля не напоминаютучебных пособий. Но чтение трактатов — ле монотонная скучная работа. Аристотель обладает энергетикой, которая становится тем привлекательнее, чем больше ее узнаешь. Трактаты Аристотеля, изложение которых не скрыто словесными хитростями бесед Платона, в полной мере передают непосредственные размышления автора. Или стараются передать, по крайней мере. Легко вообразить, что вы просто подслушиваете Аристотеля, рассуждающего с самим собой.

Прежде всего, Аристотеля трудно читать. Правильнее всего делать это следующим образом: взять трактат, отнестись к нему просто как к записи лекции и представить, что нужно прочитать эту лекцию. Можно развить и проиллюстрировать доводы, сделать более ясными изменения. Вероятно, некоторые абзацы вы решите рассматривать как сноски, оставьте их для следующей лекции или отложите на время. Если вы обладаете талантом лектора, остроумные замечания добавятся сами собой. Признаем, что Аристотеля не только трудно читать, но иногда чтение вызывает раздражение. Что он имел в виду в этой фразе? Каким образом из данных предпосылок делается этот вывод? Почему текст внезапно оказывается перегруженным техническими терминами? Один древний критик заявлял, что Аристотель «дополняет трудный предмет неясным языком, тем самым не давая себя опровергать; чтобы затруднить восприятие, он создает вокруг себя темноту, подобно кальмару»⁷. Наверное, каждый читатель порой склонен думать об Аристотеле как о кальмаре. Однако периоды раздражения перекрываются моментами искреннего восторга. Трактаты Аристотеля требуют от читателя необычного напряжения сил, но если вы выдержали это испытание, вы будете читать трактат только в такой форме.

Аристотель не был отшельником. Настоящий ученый не может провести свою жизнь, только сидя в кресле или замкнувшись в башне из слоновой кости. Аристотель никогда не был политиком, но он был публичной фигурой и часто находился под пристальным вниманием современников. Весной 322 г. он переселился в Халкиду на острове Эвбея, где у семейства его матери было имение. В последние месяцы своей жизни Аристотель горько сетовал на уединение.

Предыдущие тринадцать лет он провел в Афинах, культурной столице греческого государства. Здесь он постоянно давал уроки в Ликее, ибо верил, что познание и обучение неразделимы. Свои исследования он часто проводил в обществе ученых коллег и сообщал результаты исследований друзьям и ученикам. Аристотель никогда не считал, что научные открытия — это сокровища, принадлежавшие ему одному. Кроме того, человек не может утверждать, что он знает предмет, если он не в состоянии передать свои знания другим. Обучение — лучшее доказательство тому и проявление собственных знаний.

16

Иногда Ликей называют школой Аристотеля. Было бы заманчиво считать эту школу своего рода современным университетом с расписанием занятий, курсом лекций и программой обучения, с приемом студентов, экзаменами и присуждением степени. Но Ликей не был частным учебным заведением: это было публичное место — святилище и гимнасий. Предание гласит, что Аристотель утром читал лекции избранным ученикам, а вечером — всем желающим. Но чтобы так могло происходить, правила в Ликее должны были быть, конечно, менее формальными, чем в университете. Не было экзаменов, не присуждались степени. Студенты не платили за обучение (и не получали пособий). Не было сложной бюрократической системы, без которой современный профессор не может преподавать, а современный студент — учиться.

Аристотель совмещал преподавание и исследования: часто его лекции можно было назвать «научными статьями». Иногда он читал лекцию, основываясь на своих сиюминутных научных интересах. Он не работал в одиночку. Многочисленные коллеги присоединялись к нему в его научных и философских начинаниях. В сущности, мы очень мало знаем об этом: что касается меня, то мне хочется думать о группе друзей, работающих совместно, а не о древнем профессоре, который руководил проектами своих более талантливых студентов. Но это только предположение.

Почему Аристотель внезапно отказался от счастья преподавать в Ликее и вернулся в Халкиду? Он объяснял это тем, что «не хочет, чтобы афиняне совершили второе преступление против философии»⁸. Первым преступлением был суд над Сократом, а затем его смерть. Аристотель опасался, что его может постичь судьба Сократа, и его опасения имели политическую основу.

17

Карта 1. Карта Греции с указанием городов, где жил ' и работал Аристотель

Аристотель жил в то время, когда Македония, сначала во время правления Филиппа II, а затем его сына, Александра Великого, усилила свое могущество и стала господствовать в Греции, лишая мелкие города независимости и некоторых свобод. На протяжении всей своей жизни Аристотель был связан с Македонией. Еще до рождения ученого его отец Никомах служил врачом при дворе македонских правителей. Умирая, он пожелал назвать своим душеприказчиком Антипатра, наместника Александра в Греции. Самое известное событие в истории Македонии произошло в 343 году: Филипп пригласил Аристотеля в Миезу как учителя молодого Александра. Он прожил при дворе несколько лет. История взаимоотношений наследника и философа окружена множеством романтических легенд. К сожалению, мы не можем развеять их туман или получить достоверные сведения о том, насколько велико было влияние Аристотеля на его честолюбивого и не слишком приятного питомца. Однако есть основания предполагать, что он использовал свое влияние во благо других. Нам известно (насколько я знаю, это правда), что афиняне сделали почетную запись, отметив, что Аристотель «хорошо служил городу... оказывал услуги жителям Афин, особенно вступаясь за них перед царем Филиппом и отстаивая интересы жителей»⁹.

Александр умер в июне 323 года. Многие жители Афин с радостью восприняли это известие: они не скрывали антимакедонских настроений. Аристотель не был представителем Македонии (следует отметить, что политическая философия, которую он преподавал в Ликее, не оправдывала экспансию Македонии: напротив, она была направлена против империи и против императоров). Тем не менее имя Аристотеля связывали с Македонией. Его прошлое было связано с Македонией, у него были друзья в Македонии. Он счел разумным покинуть Афины.

19

2. Филипп пригласил Аристотеля в Миезу как учителя молодого Александра, и Аристотель оставался при дворе несколько лет. Союз наследника и философа окутывают романтические легенды. Иногда их изображали в средневековых рукописях.

Около семидесяти лет назад археологи обнаружили в Дель-фах фрагменты надписи, проливающие свет на эти обстоятельства. Обрывки текста гласили: «Так как они записали на скрижали имена тех, кто одержал победу в Пифийских играх, и тех, кто с самого начала был организатором этих состязаний, давайте воздадим хвалу и увенчаем лаврами Аристотеля и Каллисфена, и пусть распорядители подпишут скрижаль... и поместят ее в храм»¹⁰. Текст был высечен примерно в 330 г. до н. э. Несколько лет спустя Аристотель писал своему другу Антипатру, рассказывая об этом так: «Что касается того, что меня признали в Дель-фах, а теперь я лишен этого признания, то вот как я к этому отношусь: я не очень озабочен этим, но не могу сказать, что совсем не принимаю случившегося близко к сердцу»¹¹. По-видимому, почести, которые воздавали Аристотелю в 330 году, позднее были забыты. Судя по тому, что обломки плиты с надписью нашли у подножия стены, вероятно, в 323 году до н. э. ликующие дельфийские демократы сбросили ее со стены в знак протеста против Македонии.

Однако тот факт, что Аристотеля пригласили в Дельфы составить список победителей, доказывает, что в 330-х годах его считали крупным ученым, поскольку подобная работа требовала исторических исследований. Имена и достижения победителей Пифийских игр, которые по важности стояли на втором месте после Олимпийских, хранились в архивах города Дельфы. Аристотель и Каллисфен (доводившийся ему племянником) должны были изучить множество древних документов. Из них надо было в правильном хронологическом порядке выбрать материалы и затем составить точный выверенный список. Этот список представлял собой не только часть истории спорта, его значение было шире. Во времена Аристотеля историки не имели общепринятой системы хронологии, которая помогала бы им встраивать свои пове-

21

ствования в общий исторический процесс (современные историки, например, разграничивают события до новой эры и события нашей эры). Хронология и, следовательно, точность исторического события зависела от совпадения по времени с другими известными событиями, например: война случилась, когда Икс был главой магистрата в Афинах, в третьем году 9-й Олимпиады, когда Игрек выиграл состязания на колесницах в Дельфах. Проблему исторической хронологии удалось решить лишь спустя несколько веков после смерти Аристотеля. Но Аристотель все же внес в нее свой вклад.

К перечню трудов Аристотеля, на который я уже ссылался, мы вправе добавить работу «Пифийские победители». Кроме того, существуют и другие работы, свидетельствующие об эру-* диции Аристотеля в области истории: «Олимпийские победи-S тели», «Дидаскалии» (систематизированный каталог пьес, | показанных на афинских праздниках драматического искусст-" ва), «Дикайомата» (собрание юридических документов различ-ных греческих городов, которые были подготовлены Аристотелем для того, чтобы Филипп мог решать пограничные споры). Но из всех исторических исследований наиболее примечательной была работа «Политика», куда входил анализ 158 городов. Отдельные фрагменты сочинения сохранились и цитировались более поздними авторами. Почти столетие спустя в песках Египта был найден свиток папируса, содержавший почти полный текст «Афинской политии». Сочинение состоит из двух частей: в первой части представлена краткая история государственного устройства в Афинах, во второй дано наглядное представление о политических институтах города в IV в. до н. э. Сам Аристотель не был гражданином Афин, однако он, вероятно, имел доступ к афинским архивам, читал афинских историков и на практике познакомился с политическим устрой-

22

ством города. Его исследования позволили получить сжатую и хорошо документированную картину одной из важных сторон жизни Афин.

3

фистотель начал преподавать в Ликее в 335 г. до н. э. Тринадцать ет — с 335 по 322 год — составляют второй афинский период <изни Аристотеля. Первый период пребывания в Афинах растя-|улся на двадцать лет — с 367 по 347 год. В 347 году Аристотель ;незапно покинул город. Нельзя с уверенностью утверждать, что юслужило причиной его отъезда. В 348 году город Олинф, распо-юженный к северу от Афин, пал под натиском македонской армии. 1тобы противостоять врагу, власть в Афинах захватили Демосфен и ;го сторонники, выступавшие против Македонии. Очевидно, именно политические события вынудили Аристотеля покинуть Афины в Î47 году, равно как и позднее, в 322 году до н. э.

Так или иначе, Аристотель пересек Эгейское море в восточном направлении и поселился в Атернее, городе, с которым он 5ыл связан семейными узами. Тираном, или правителем Атер-нея, был Гермий, поклонник философии и друг Македонии. Гер-иий предоставил Аристотелю и его соратникам для проживания :<город Ассос. Они проводили время в занятиях философией, собираясь во внутреннем дворе дворца, и Гермий предоставлял им все, в чем они нуждались»¹².

Аристотель оставался в Ассосе два или три года. Затем, по неизвестной причине, он переселился на близлежащий остров Лес-

24

бос, в город Митилену. Предполагают, что там он встретил Теоф-раста, уроженца города Эреса, расположенного на том же острове. Теофраст стал его учеником, соратником и интеллектуальным наследником. Позднее, и вновь по неизвестной причине, Аристотель покинул эгейцев и вернулся в свой родной город Стагиру. Он оставался в Стагире до тех пор, пока не принял предложение царя Филиппа.

В древности Гермий пользовался дурной славой, будучи не только тираном, но варваром и евнухом. Но он великодушно относился к Аристотелю. В свою очередь, Аристотель женился на его племяннице Пифиаде, которая стала матерью его двоих детей — Пифиады и Никомаха. Когда в 341 году Гермия выдали персам, которые истязали его и приговорили к страшной смерти, Аристотель в память о нем сочинил гимн о его добродетелях. Каким бы ни был характер Гермия, наука многим ему обязана: в 347—335 годах, в.период странствий, и прежде всего во время пребывания в восточной Эгее, Аристотель создал большую часть прославивших его работ.

Хотя исторические исследования Аристотеля производят сильное впечатление, их нельзя сравнить с его исследованиями по естественным наукам. Он вел наблюдения — или использовал результаты наблюдений других ученых — по астрономии, метеорологии, химии, физике и целому ряду других наук. Но славу в научном мире принесли Аристотелю главным образом работы по зоологии и биологии. Его исследования животных заложили основы биологических наук, а полученные результаты использовались в течение более двух столетий после смерти Аристотеля. Значительная часть наблюдений, на которых строились его исследования, проводилась в Ассосе и на Лесбосе. Во всяком случае, названия мест, которые время от времени встречаются в

25

3. Гермий предоставил Аристотелю и его соратникам для проживания «город Ассос. Они проводили время в занятиях философией, собираясь во внутреннем дворике дворца, и Гермий предоставлял им все, в чем они нуждались». Внутренний двор не сохранился. Сохранились фрагменты стены более позднего города.

замечаниях Аристотеля по биологии моря, указывают на восточную часть Эгейского моря как основную зону исследований.

Факты, тщательно изученные Аристотелем, собраны в двух объемистых томах «Истории животных» и «Анатомии». «Анатомия» не сохранилась. Как можно понять из названия, в ней описывались внутренние органы и строение животных. Можно предположить, что книга содержала в основном схемы и рисунки. Сочинение «История животных» сохранилось. Название работы (как и названия некоторых других книг Аристотеля) вводит в заблуждение: слово «история» является транслитерацией греческого слова historia, которое означает «исследование», «изучение». Название книги правильнее переводить как «Иссле- ? давания по зоологии». 3

!

а

В «Истории», или «Исследованиях», подробно рассматрива- | ются внутренние и наружные органы животных; различные тка- g ни — кровь, кости, волосы и прочее, из которых состоят тела g животных; различные способы размножения животных; их пи- g тание, поведение и среда обитания. Аристотель описывает овец, ^s коз, оленей, свиней, львов, гиен, слонов, верблюдов, мышей и мулов; изучает ласточек, голубей, перепелов, орлов, дятлов, ворон, черных дроздов и кукушек. Кроме того, он тщательно исследует защитные возможности черепах и ящериц, крокодилов и змей, дельфинов и китов, а также наблюдает различные виды насекомых. Особенно много внимания он уделяет морским животным, о которых много знает: рыбам, ракообразным, головоногим и панцирным. Аристотель проводил исследования в очень широком диапазоне: изучал человека и сырного клеща, европейского бизона и средиземноморских устриц. В книге приведены сведения о каждом представителе животного мира, известном грекам. Некоторые особи описаны очень подробно.

27

4 Итак, Аристотель переселился в Митилену, город на острове Лесбос. Предполагают, что там он встретил Теофраста, уроженца Эреса, еще о!ного города на Лесбосе. Теофраст стал учеником Аристотеля, соратником и интеллектуальным наследником.

В отдельных случаях Аристотель дает о животных развернутые и точные сведения.

Зоология была новой наукой. С чего же начинал Аристотель, столкнувшийся с разнообразием животного мира? Ученый так отвечает на этот вопрос:

«Сначала рассмотрим части тела людей, ибо строение людей достаточно однотипно и известно — люди неизбежно оказываются видом животного, наиболее привычного для нас. Теперь части людей можно воспринимать достаточно просто. Тем не менее, чтобы не прерывать правильную последовательность и полагаясь как на здравый смысл, так и на восприятие, мы должны опи- •£ сать части тела людей: сначала единичные, затем — однородные. л Тело человека делится на главные части: голову, шею, торс, две 8 руки и две ноги»¹³. i

i

Аристотель начинает с людей, потому что люди являются наи- g более распространенным видом живых существ и могут служить | исходной точкой. Многое из того, о чем он говорит, — и Аристо- ^s тель понимает это — хорошо известно и даже может показаться тривиальным, например, педантичное упоминание того, что у людей голова соединяется с торсом посредством шеи. Но Аристотель хочет дать полное и правильное описание, пусть даже за счет некоторого количества банальностей. Во всяком случае, описание быстро переходит на профессиональный уровень. Следующий отрывок дает некоторое представление об «Исследованиях»:

«Щупальца осьминога служат ему ногами и руками. Он забирает корм двумя щупальцами, находящимися около его рта. Последнее, очень колючее, щупальце, единственное белесое и раздвоенное на конце (обращенное к гладкой боковой поверхности с

29

обратной стороны присосков), используется для спаривания. С передней стороны мешка, над щупальцами, имеется полая трубка, через которую выходит морская вода, поступающая в рот осьминога вместе с кормом. Осьминог плавает по диагонали, в направлении так называемой головы, вытягивая щупальца. Это позволяет ему смотреть вперед (так как глаза у него находятся наверху), а его рот оказывается сзади. У живого осьминога голова тугая и словно надута воздухом. Он захватывает и удерживает добычу нижней стороной щупальцев, перепонка между щупальцами-ногами растягивается. Оказавшись на песке, осьминог уже не может захватывать добычу»¹⁴.

Аристотель продолжает обсуждать размер щупальцев. Он сравнивает осьминога с другими головоногими — каракатицами, лангустами и им подобными^Он подробно описывает внутренние органы моллюска, которого он, очевидно, анатомировал и особенно тщательно изучал. В приведенном мною отрывке Аристотель указывает на явление, известное как «гектокотилизация» — раздвоение одного из щупальцев осьминога-самца, с помощью которого он спаривается с самкой. Это явление трудно наблюдать, и сам Аристотель не был до конца уверен, что так все и происходит. (Во всяком случае, в другом месте он выражает сомнение в том, что осьминог действительно использует щупальца для спаривания.) Однако его рассуждения являются вполне корректными, хотя подтвердить их удалось только в середине XIX столетия.

Можно без конца восхищаться «Исследованиями», которые, с одной стороны, являются гениальным трудом, а с другой стороны, служат свидетельством неутомимой жажды знаний. Неудивительно, что нашлись ученые-брюзги, которые почувствовали себя просто обязанными найти в работе Аристотеля недостатки и высказать замечания.

30

Во-первых, они обвинили Аристотеля в грубых ошибках. В качестве примера снова приводился вопрос спаривания. Аристотель несколько раз утверждает, что во время спаривания самка мухи вводит трубку, или волосок, в муху-самца сверху — он говорит, что «каждому, кто пытался разделить спаривающихся мух, это понятно»¹⁵. Это не так. Напротив, данное утверждение Аристотеля является ошибочным. Другой пример касается европейского бизона. Весьма неопределенно описав косматое животное, Аристотель замечает, что «бизон постоянно ищет корм, лягается, защищая себя, и разбрызгивает экскременты на семь с лишним метров. Экскременты имеют такую высокую температуру, что подпаливают шерсть охотничьих собак»¹⁶. Забавная картина, но Аристотель явно говорит об этом совершенно серьезно: его просто-напросто обманул выпивший охотник, разболтавшийся после обеда.

Во-вторых, Аристотеля обвиняют в том, что ему не удалось использовать «экспериментальный метод». Его работа заполнена описанием наблюдений, проведенных другими или им самим, — в большей степени это наблюдение дилетанта. Они выполнены в полевых условиях, а не в лаборатории. Аристотель никогда не пытался создать соответствующие экспериментальные условия или провести контрольные наблюдения. Не существует доказательств того, что он пытался повторить наблюдения, проверить или подтвердить их. По всем научным меркам, процедура наблюдений была поспешной.

В-третьих, Аристотеля критикуют за то, что он не представлял себе важность измерений. Подлинная наука характеризуется количественными показателями: описания Аристотеля носят скорее качественный характер. Он не был математиком. Он не представлял, что математику можно использовать в зоологии. Он

31

не взвешивал и не измерял образцы своих исследований. Он записывал впечатления неспециалиста о том, как выглядят вещи, и не делал профессиональных вычислений.

Во всех этих обвинениях есть доля истины: Аристотель не был непогрешимым, кроме того, он был первопроходцем. И эти обвинения — не к месту. На первое обвинение можно не обращать внимания. В книге «Исследования по зоологии» много ошибок. Часть из них можно объяснить тем, что у Аристотеля была недостаточная техническая база, а некоторые ошибки можно считать явными погрешностями наблюдения или объяснения. Наиболее впечатляющая ошибка послужила основанием для создания теории «зарождения живого вещества из неживой материи». Некоторые насекомые, утверждает Аристотель, «рождаются не от живых родителей, а из неживой материи: одни из росы, упавшей на листья... другие — из сгнившего помета или навоза, некоторые рождаются в лесу (на растениях или мертвых деревьях), некоторые — в шерсти животных, некоторые — в мясе животных, некоторые — в их экскрементах»¹⁷. Аристотель изучал вшей в волосах и червей в навозе. Из-за отсутствия технической базы и недостаточной тщательности наблюдений он не смог объяснить многие явления с достаточной точностью. Он пытался избежать многочисленных ошибок, надеясь на интуицию, но это не всегда удавалось. Но какая научная работа свободна от ошибок?

В «.Исследованиях» имеется один раздел, который часто рассматривают как эксперимент. Аристотель описывает раннюю стадию развития цыпленка в яйце и подробно описывает стадии развития, которые день за днем проходит эмбрион. Через день Аристотель брал одно яйцо из-под наседки, разбивал его и записывал ежедневные изменения. Если можно доверять смыслу изложенного, Аристотель проводил свой эксперимент не только

32

с домашними курами — случай с ними он описывает очень подробно, — но и с другими птицами.

Описание зародыша цыпленка является одной из самых примечательных страниц «Исследований». Однако это не отчет об эксперименте¹⁸. (Например, известно, что Аристотель не контролировал условия, в которых высиживались яйца.) Этот случай нетипичен для всех «Исследований» в целом — Аристотель редко сообщает о таких датированных и последовательных наблюдениях. Вряд ли это странно. Для тех исследований, которые проводил Аристотель, «экспериментальный метод» не имел особого значения. Он открывал новую науку. Существовало огромное количество информации, которую требовалось собрать, внимательно изучить, записать и систематизировать. Экспериментальные данные, которые могли служить доказательством, не требовались. Во всяком случае, в описательной зоологии не считают целесообразным проводить эксперименты. Вам не нужно использовать «экспериментальный метод», чтобы определить, что люди имеют две ноги, или описать «гектокотилиза-цию» осьминога. Аристотель сам понимал, что разные науки требуют разных методов исследования. Те, кто обвиняет его в отказе от эксперимента, являются жертвами общераспространенной ошибки, — что все науки должны развиваться в процессе эксперимента.

В ответ на третье обвинение иногда говорят, что зоология Аристотеля не имеет количественных данных потому, что у него не было технических средств, с помощью которых получают количественные данные в науке: у него не было термометра, не было точных весов и точного хронометра. Все это правда, однако не стоит преувеличивать. Греческие лавочники взвешивали и измеряли мясные туши. С технической стороны, не было препятствий к тому, чтобы взвешивать и измерять живых животных. Не относится к делу и замечание о том, что Аристотель не был мате-

2 Аристотель 33

матиком. Хотя он сам и не способствовал развитию математики, он был хорошо знаком с работами своих современников в этой области (математические примеры и ссылки на математику достаточно часто встречаются в его трудах). Во всяком случае, не нужно быть специалистом в области математики, чтобы включить в науку измерения.

Фактически «.Исследования» содержат .много количественно не подкрепленных утверждений (это животное больше того, это живое существо выделяет больше семени, чем другие). Однако имеется и несколько конкретных количественных данных. По поводу двух основных типов ракообразных Аристотель замечает, что «так называемые teuthoi гораздо больше, чем teithides, — они достигают 7 метров в длину. Каракатицы встречаются длиной 2,7 метров. Щупальца осьминога иногда достигают такой же длины и даже больше»¹⁹. По-видимому, Аристотель измерял головоногих. Он мог бы взвесить их и привести другие важные статистические данные, но он предпочел не делать этого. Это не было его ошибкой, это был сознательный выбор. Аристотель, несомненно, понимал, что в его зоологии имеют значение форма и функции органов, а не их вес и размер. Каждый экземпляр осьминогов имеет разную длину щупальцев, и это не слишком интересно с научной точки зрения. Ученого больше интересует строение щупальцев и их функциональная роль в жизни животного.

«Исследования по зоологии» — отнюдь не безупречный труд, но его все-таки следует назвать шедевром. Ни в одном другом труде Аристотель так ярко не выразил свою «жажду познания».

4

Аристотель был ученым-исследователем. Большую часть времени он занимался исследованием новых вещей и получал данные «из первых рук». Аристотель записывал собственные наблюдения, и сам производил анатомирование. Однако он не смог бы составить все эти разнообразные описания, опираясь только на собственные исследования. Подобно другим ученым, стремившимся к познанию, Аристотель заимствовал результаты наблюдений, полученных другими людьми. Каковы, в таком случае, были исследовательские методы самого Аристотеля? Как он работал?

Есть одна занятная легенда: якобы Александр Великий «загорелся желанием узнать о природе животных» и принял меры к тому, «чтобы в Греции и Малой Азии в распоряжение Аристотеля поступило несколько тысяч человек, занимавшихся охотой, соколиной охотой или рыболовством, а также тех, кто присматривал за устричными и рыбными садками, стадами, пасеками или вольерами для птиц — чтобы ни одно живое существо не оказалось без внимания»²⁰. Маловероятно, что Александр поступил подобным образом. Но за этой легендой скрывается подлинный факт; в «Исследованиях» Аристотель часто ссылается на сооб-

35

цения пчеловодов и рыбаков, охотников и пастухов — всех, кто снимался земледелием и животноводством. Пчеловоды имели эпыт обращения с пчелами, и Аристотель ссылается на их знания. Рыбаки наблюдали такие вещи, которых никогда не могли видеть новички в морском деле, и Аристотель старался получить от них сведения. Вероятно, он использовал эту информацию весьма осмотрительно. По его словам, те, кто отрицает, что рыбы спариваются, ошибаются. «Их ошибку легко объяснить тем, что рыбы спариваются так быстро, что даже многим рыбакам не удается это наблюдать, ибо никто из них не наблюдает такие вещи ради познания»²¹. Тем не менее многие работы Аристотеля отчасти опираются на свидетельства подобных профессионалов.

Добавим, что Аристотель записывал источники, находившиеся в его распоряжении. Греческие врачи проводили некоторые исследования по анатомии человека, и Аристотель использовал их записи при описании органов человека: подробный отчет о сосудистой системе содержит длинные цитаты из работ трех его предшественников. В целом, исследования Аристотеля были настолько широки, а сам он «работал так усердно ... что его дом называли Домом читателя»⁰. У Аристотеля была большая библиотека: «он был первым человеком, о котором нам известно, что он собирал книги. Его пример научил царей Египта собирать библиотеку»²³.

Для исследований Аристотеля в области зоологии библиотека была не так уж и нужна: существовало очень мало книг, которые могли ему что-то подсказать в этом направлении. Но другим областям знания было посвящено много книг, которые следовало прочесть. Аристотель советует «выбирать положения из сочинений, а записи следует делать о каждом роде отдельно, например, о благе или о живом существе»²⁴. Каталог книг Арис-

36

5. Учитель и ученики: рельеф II в. н. э. Аристотель верил, что познание и обучение неразделимы.

тотеля показывает, что сам он составлял различные компиляции такого рода. Во многих дискуссиях он начинал с того, что сообщал краткую предысторию спорного вопроса, в сжатой форме представляя мнения, которых придерживались его предшественники. При обсуждении природы и разнообразия причин в «Метафизике» он отмечает:

«Итак, хотя эти причины в достаточной мере рассмотрены у нас в сочинении о природе, все же привлечем также и тех, кто раньше нас обратился к исследованию существующего и размышлял об истине. Ведь ясно, что и они говорят о некоторых началах и причинах. Поэтому если мы разберем эти начала и причины, то это будет иметь некоторую пользу для настоящего исследования; в самом деле, или мы найдем какой-нибудь другой род причин, или еще больше будем убеждены в истинности тех, о которых говорим теперь»²⁵.

Аристотель написал несколько эссе по истории разума. Его ранняя работа «О философии» была посвящена подробному рассмотрению происхождения и развития разума. В то время уже существовали монографии о Пифагоре, Демокрите, Алкме-оне и других философах. Сохранились только фрагменты этих работ. Однако краткие исторические сведения, приводимые в трактатах, без сомнения, взяты именно из них. Если рассматривать эти сведения только как историю интеллектуального развития, к ним можно относиться критически (современные ученые подвергали их резкой критике). Однако все высказывания являются критикой не по существу: краткое изложение сведений не ставит своей задачей представить историю мысли: это только начальная точка для проведения Аристотелем собственных исследований и проверки его собственных размышлений.

38

Прошлые исследования не всегда служили справочным материалом. В конце одного из трактатов по логике Аристотель пишет:

«И в искусстве красноречия имелось многое и давно сказанное; что же касается учения об умозаключениях, то мы не нашли ничего такого, что было бы сказано до нас, а должны были сами создать его с большой затратой времени и сил. Если же вам, рассматривающим это учение, созданное вначале при таких обстоятельствах, оно кажется вполне удовлетворительным по сравнению с другими учениями, расширявшимися на основе предания, то остается сказать, что вам, слушателям, следует быть снисходительными к упущениям в этом учении, а за все изобретенное нами — глубоко признательными»²⁶.

Подобное самодовольство не было типичным для Аристотеля, даже когда ему выражали одобрение. Но я привел этот отрывок, чтобы лишний раз доказать, что в своих исследованиях Аристотель обычно опирался на труды своих предшественников. Но когда речь зашла о логике, он не смог этого делать. До некоторой степени на опыт предшественников он мог опираться в биологии. В других областях знания, развивавшихся «на основе преданий», он с благодарностью принимал все, что предоставляла ему традиция.

Доверяя традиции или используя давние открытия, нужно быть осмотрительным. Это обязательное правило для каждого ученого-исследователя.

Однако когда речь идет об Аристотеле, нужно смотреть немного глубже. Основательно интересуясь историей развития разума и своим местом в этой истории, Аристотель прекрасно

39

видел свое место в конце длинного ряда мыслителей. И его совет внимательно относиться «к мнениям, заслуживающим внимания», является не просто благоразумной рекомендацией. Прежде всего, стремление людей к истине они получили от природы. Природа не наделила бы людей этим желанием, если бы его было невозможно удовлетворить. Следовательно, если люди вообще во что-то верят, скорее всего, они верят в истину, а не в ложь.

Это убеждение Аристотеля связано с двумя характерными особенностями его собственного мышления. Во-первых, он настаивает на ценности того, что он называет «мнениями, заслуживающими внимания». То, во что верят все люди или большинство из них — по крайней мере, все или большая часть умных людей, — «достойно внимания». Аристотель считает необходимым высказаться в защиту этого убеждения. В «Топике» Аристотель рассуждает главным образом о «мнениях, заслуживающих внимания», и приводит свои доводы на основании этих мнений. Он советует собирать такие мнения и использовать их как отправную точку в собственных исследованиях. В «Нико-маховой этике» Аристотель пишет, что мнения, заслуживающие внимания, по крайней мере, в практической философии, являются как конечными,так и исходными точками; «ибо, когда сложности будут разрешены и мнения, заслуживающие внимания, отобраны, тогда, видимо, и [предмет] будет показан достаточно»²⁷. В наших исследованиях по этике мы соберем «мнения, заслуживающие внимания» по нашему вопросу, отберем нужное и отсеем лишнее. То, что останется, и есть зерно истины — результат и итоги наших исследований.

Во-вторых, Аристотель ясно представлял себе важность традиции в увеличении знаний.

40

«Из всего, что открыто людьми, одно заимствовано от других, ранее занимавшихся этим, а затем постоянно совершенствовалось их преемниками; другое из вновь изобретенного, как правило, с самого начала преуспевало мало, тем не менее оно гораздо ценнее того, что из него выросло, ибо, как говорят, начало чего бы то ни было есть, пожалуй, важнейшая часть, а потому и самая трудная, ибо чем сильнее оно по своей возможности, тем меньше оно по размаху, и потому его труднее всего постичь»²⁸.

Или еще один отрывок:

«Исследовать истину в одном отношении трудно, в другом легко. Это видно из того, что никто не в состоянии достичь ее надлежащим образом, но и не терпит полную неудачу, а каждый говорит что-то о природе и поодиночке, правда, ничего или мало добавляет к истине, но, когда это складывается, получается заметная величина. Поэтому, если дело обстоит примерно так, как у нас говорится в пословице: «Кто же не попадет в ворота [из лука]?», то в этом отношении исследовать истину легко; однако что, обладая некоторым целым, можно быть не в состоянии владеть частью — это показываеттрудность исследования истины... И справедливо быть признательным не только тем, чьи мнения мы можем разделить, но и тем, кто высказался более поверхностно: ведь и они в чем-то содействовали истине, упражняя до нас способность [к познанию]. В самом деле, если бы не было Тимофея, мы не имели бы многих лирических песен; а если бы не было Фринида, то не было Тимофея. То же можно сказать и о тех, кто говорил об истине, — от одних мы позаимствовали некоторые мнения, а благодаря другим появились эти»²⁹.

Получение знаний — трудный процесс, а наука развивается медленно. Первая ступень является самой трудной, потому что

41

никто не ведет нас в нашем путешествии. Затем работа становится легче. Но даже в этом случае как отдельные личности мы можем мало способствовать накоплению знаний: только коллективный труд позволяет муравьям построить муравейник.

5

Аристотель был неутомимым собирателем фактов — по зоологии, астрономии, метеорологии, истории, социологии. Некоторые политические исследования он провел в последний период своей жизни — с 335 по 322 год, когда он преподавал в Ликее в Афинах. Большую часть биологических исследований Аристотель провел во время путешествий 347—335 годов. Есть основания полагать, что он особенно активно занимался собиранием фактов в первый период своей взрослой жизни, то есть в 367—347 годы до н. э. Этот период и следует рассматривать.

До сих пор мы говорили об Аристотеле как о публичной личности и ученом, ведущем собственные исследования. Однако это только часть его деятельности. Помимо этого Аристотель был известен как философ, хотя в собирании фактов, о котором уже говорилось, нет ничего от философии. Один из недругов Аристотеля пишет следующее:

«Почему он отказался наставлять молодежь и навлек на себя гнев и неприязнь последователей Исократа и некоторых других софистов? Он должен был, несомненно, вызывать большое изумление с того момента, когда он забросил подходящее для него

43

дело и вместе со своим учеником отказался собирать законы, бесчисленные уставы и юридические обоснования территориальных претензий, а также апелляции по судебным делам и прочие бумаги такого же сорта... Вместо этого он стал отдавать предпочтение познанию и изучению философии, риторики, политики, земледелия, лечебной косметики и горного дела. То есть делать работу, которой стыдятся люди, ее выполняющие; они оправдываются, что делают это по необходимости»³⁰.

Обвинение проникнуто излишней риторикой и до смешного искажает факты; Аристотель никогда не занимался изучением лечебной косметики. Но над этим стоит подумать. Однако исследования Аристотеля в области «политики и земледелия» производят глубокое впечатление, «Политика» и «Исследования» являются блестящими работами. Но как они связаны с философией!

Аристотель родился в 384 году, на севере Греции, в городе Стагира. Его отец умер, когда Аристотель был еще мальчиком. Его воспитывал дядя Проксен, у которого были связи в Атернее. Ничего не известно о раннем обучении Аристотеля. Но поскольку он происходил из богатой и образованной семьи, он, несомненно, изучал литературу и посещал гимнастические занятия, что было традиционной формой обучения каждого свободнорожденного грека. В 367 году, в возрасте 17 лет, он переехал из Стагиры в Афины. В Афинах Аристотель присоединился к группе блестящих молодых людей, которые посещали Академию Платона. В одной из своих утраченных работ Аристотель рассказывал о коринфском земледельце, которому посчастливилось прочитать труд Платона «Горгий». Он «сразу отказался от своей земли и виноградников, отдал душу Платону и возделывал ее философией Платона»³¹. Не была ли эта история вымышленным фактом автобиографии? Вероятно, будучи в Стагире, юный Аристотель

44

6. Академия Платона на мозаичном панно из Помпеи, 100 г. до н. э. Академия была в основном школой философии... Платон, поощряя исследования и в других областях, собрал вокруг себя самых талантливых людей Греции.

читал диалоги Платона и был очарован Дамой по имени Философия. Как бы то ни было, переселение в Афины и занятия в Академии были решающими событиями в жизни Аристотеля.

Подобно Ликею, Академия была публичным местом; школа Платона походила на современный университет ничуть не больше, чем Ликей Аристотеля. Однако между ними существовали некоторые различия. Дом Платона находился рядом с Академией. Как правило, лекции и беседы Платона не были публичными. По-видимому, школа Платона была своеобразным клубом для избранных. В 367 году Аристотель стал членом этого клуба.

Сам Платон не был эрудитом. Он не претендовал на тот уровень знаний, которого достигли самые известные его ученики. Проводимые им исследования в той или иной степени были ограничены теми областями, которые сегодня мы считаем сугубо философскими — метафизикой, теорией познания, логикой, этикой, политической теорией. Академия была главным образом школой философии. Нельзя сказать, что Платон не интересовался ничем иным. Он поощрял исследования и в других областях, что объединило вокруг него наиболее талантливых людей Греции. Разумеется, в Академии изучали математику. Не будучи математиком, Платон тем не менее живо интересовался математическими методами. Он ставил перед своими учениками математические задачи и побуждал их изучать математические науки. Вероятно, в Академии изучали и естественные науки. В работе Платона «Ти-мей» рассматривается природа науки. В то же время некий комедиограф высмеивает молодых академиков: «В Академии я слышал нелепые и странные споры. Ученики спорили о природе и перечисляли виды животных, виды деревьев и разновидности овощей. А потом они пытались понять, к какому виду относится тыква»³². Платона интересовали проблемы классификации, что позднее отразилось в попытках Аристотеля разработать таксономию для биологии.

46

В Академии изучали и риторику. Именно трудами в этой области Аристотель впервые стал известен. Примерно в 360 году он написал работу о риторике в форме беседы — «Грилл», где критиковал взгляды Исократа, ведущего риторика, публичного лектора и профессионального ученого. Критика Аристотеля вызвала ответные выпады, и спор вышел далеко за рамки теории риторики. Один из учеников Исократа, Сефисодор, особенно энергично протестовал против «Грилла»; это было первое полемическое выступление против Аристотеля. Потом их будет более чем достаточно. (Сефисодор обвинял Аристотеля в том, что тот тратит время на сбор пословиц — очевидно, в 360 году Аристотель уже начал свою работу собирателя.) Несколько лет спустя, в «Протрептике», Аристотель вернулся к давнему спору, защищая идеалы Академии от более прагматичных взглядов школы Исократа. Исократ ответил Аристотелю в работе «Antidosis».

Спор со сторонниками Исократа вовсе не свидетельствовал о неприятии риторики как таковой: риторика продолжала интересовать Аристотеля. (Следует отметить, что Аристотель поступил благородно, отдав должное литературному стилю Исократа.) Первые наброски трактата «Риторика», в отличие от «Грилла» и «Протрептика», сохранившегося почти полностью, вероятно, были созданы в первые годы пребывания Аристотеля в Академии. Последние же разделы не были закончены до самого последнего периода его жизни. Риторика и изучение литературы тесно связаны: Аристотель написал историко-критическую книгу «О поэтах» и сделал подборку «Гомеровских вопросов». Возможно, эти работы изучали в Академии. Они показывают, что Аристотель серьезно занимался филологией и литературной критикой. Скорее всего, эти сочинения были частью подготовительной работы к созданию третьего тома "«Риторики», который посвящен языку и стилю, и «Поэтики», где

47

Аристотель высказывает свои взгляды на природу трагедии как драматического произведения.

Риторика также связана с логикой. Несомненно, одним из главных утверждений Аристотеля в работе «Грилл» является следующее: оратор не должен вызывать чувства при помощи остро-умия. Скорее, он должен убеждать точным аргументом. Платон и сам очень интересовался логикой, или «диалектикой», как ее называли. Ученики Академии позволяли себе заниматься своего рода гимнастикой ума: защищать предложенное утверждение и критиковать его с помощью разнообразных стилистических аргументов. «Топика» была впервые намечена Аристотелем в общих чертах в годы его учения в Академии. В этой работе перечислены и прокомментированы разнообразные формы ар-гументов, которыми должны были уметь пользоваться юные уче-ники. Одно из значений греческого слова «topos» — нечто вроде «формы аргумента». Отсюда и странное название работы — «То-пика». В трактате «О софистических опровержениях», который является приложением к «Топике», сведены воедино разнообразные ошибки, которые ученики обязаны распознавать и уметь с ними справляться.

Аристотель оставался в Афинах и был членом Академии Платона двадцать лет. В 347 году — в год смерти Платона — Аристотель покинул Афины и переселился в Атерней: ему было 37 лет, он уже стал философом и ученым. Чему он научился за два судьбоносных десятилетия? Какие стороны философии, которой обучали в Академии, повлияли на него и способствовали формированию его собственных взглядов?

Аристотель любил Платона и на его смерть написал элегию, в которой прославлял Платона как человека, «которого дурные

48

люди не вправе даже хвалить. Он один, первый среди смертных, своей жизнью и поступками убедительно доказал, что человек может быть одновременно добродетельным и счастливым»³³. Но можно любить человека, не разделяя его убеждений. Аристотель не был последователем Платона и в своих трактатах резко критиковал многие главные положения философии Платона. Он критиковал Платона и при его жизни. «Платон имел обыкновение называть Аристотеля жеребенком-сосунком. Какой смысл он вкладывал в это прозвище? Очевидно, тот факт, что жеребята брыкают свою мать»³⁴. Древние критики обвиняли Аристотеля в неблагодарности, но это обвинение абсурдно: ни один учитель не требует от учеников, чтобы они принимали его учение только из чувства благодарности. Более того, независимо от того, как именно воспринимал Аристотель то или иное теоретическое положение Платона, главное, что они глубоко повлияли на него. Я приведу пять положений, совокупность которых определила многие философские принципы Аристотеля и сделала его ученым-философом, а не собирателем данных по земледелию.

Прежде всего, Платон размышлял о единстве наук. Он представлял себе человеческие знания как систему, которая должна все объединить. Наука в его понимании не была случайным набором фактов: напротив, только сведение фактов воедино давало связную картину мира. Аристотель тоже мыслил системно. Он искреннее разделял взгляды Платона на единую теорию науки, хотя и расходился с ним в том, как создавать это единство и как оно будет проявляться.

Во-вторых, Платон был диалектиком, а Аристотель считал себя создателем логики. Бесспорно, Аристотель превратил логику в науку и ввел такое понятие, как формальная логика. Таким образом, именно Аристотель, а не Платон стал первым логиком. Но

49

7. Портрет Платона, «которого дурные люди не вправе даже хвалить. Он один, первый среди смертных, своей жизнью и поступками убедительно доказал, что человек может быть одновременно добродетельным и счастливым».

Платон в своих диалогах — особенно в «Пармениде» и «Софисте», — а также на занятиях по диалектике, проводимых в Академии, подготовил почву для Аристотеля. Он первым начал изучать некоторые основные положения логики (например, структуру высказываний). Платон надеялся, что его ученики будут тренироваться в практических доказательствах.

В-третьих, Платон занимался вопросами онтологии. Онтология — это часть метафизики. Онтолог пытается определить, какие вещи существуют в реальной действительности и каковы основные сущности, из которых состоит мир. Онтология Платона входила в его теорию архетипов или форм. Согласно этой теории, окончательные реальности — то есть вещи, от которых как-то зависит реальность всего существующего, — являются совокупностью конкретных реальностей. Не существует отдельных мужчин и отдельных лошадей — Тома, Дика и Гарри; Сары, Барбары и Буцефала. Существуют только конкретные формы мужчины или мужского населения и лошади или лошадиного племени, образующие основное содержание реальной действительности. Эту теорию трудно понять, не говоря уже о том, чтобы принять ее. Аристотель ее и не принял (хотя некоторые считали, что он ее просто не понимал). Однако как философа эта теория мучила его на протяжении всей его жизни. Опираясь на нее, он неоднократно пытался (часто заходя в тупик) разработать альтернативную онтологию.

В-четвертых, Платон рассматривал научное познание как поиск причин или объяснения вещей. По его мнению, понятия науки и познания тесно связаны с понятием объяснения. Платон обсуждал типы объяснений, которые можно дать, и условия, которыми можно и должно объяснять те или другие явления. Аристотель унаследовал этот подход. Он тоже связывал познание с

51

объяснением. Его научные занятия не ограничивались наблюдением и регистрацией фактов, но обязательно включали их объяснение.

Наконец, само понятие познания приводит к возникновению ряда философских вопросов: что значит познать что-то? Как мы можем приобрести знания или каким образом мы придем к пониманию мира? Почему мы полагаем, что мы вообще что-то знаем? Раздел философии, занимающийся этими вопросами, носит странное название — гносеология, или теория познания («epistêmê» по-гречески «знание»). Гносеология имеет большое значение для каждого философа, занимающегося наукой или естественными науками. Гносеологические теории будут определяться, по крайней мере, частично, вопросами онтоло-гии. Многие суждения в диалогах Платона посвящены обсуж-дению гносеологии. В этом Аристотель также следовал за своим учителем.

Познание должно быть систематичным и унифицированным, структура познания определяется логикой. В основе единства познания лежит онтология. По существу, познание объяснимо. Оно поднимает глубокие философские проблемы. Всему этому — и даже большему — Аристотель научился в Академии. Принимая эти принципы в целом, Аристотель был категорически не согласен с тем, как Платон их развивает. В следующих пяти главах я кратко изложу взгляды Аристотеля на эти вопросы. В конце мы увидим, почему Аристотель не ограничился сбором фактов, а стал философом-ученым.

Из всех греческих наук наибольшее развитие получила геометрия. Действительно, на протяжении веков синонимом геометрии было имя Евклида. Хотя Евклид работал уже после смерти Аристотеля, он опирался на исследования своих предшественников, идеи которых легли в основу Евклидовой геометрии. В целом евклидова геометрия строится по дедуктивному принципу. Евклид выбирает несколько простых принципов, или аксиом, и постулирует их как первичные истины предмета. Из этих аксиом он выводит последовательную цепочку логически связанных заключений, все остальные истины геометрии. Таким образом, геометрия состоит из истин, выведенных дедуктивным методом, или теорем, и первичных истин, или аксиом. Каждая теорема логически следует из одной или нескольких аксиом. Часто это происходит при помощи длинной и сложной цепочки доказательств.

Понятие дедуктивной системы является изящным и интеллектуально привлекательным. Это понятие привлекло Платона, и он предположил, что всю систему познания можно обосновать некоторой системой аксиом: из малого множества первичных ис-

53

тин методом логической дедукции можно получить любую научную истину. Таким образом, процесс познания является систематическим и единым. Систематическим — потому что его можно обосновать аксиоматически, единым — потому что все истины можно вывести из единого множества аксиом.

Аристотель не менее Платона заинтересовался возможностями аксиоматизации, но он не разделял оптимистического утверждения Платона, что все познание основано только на едином множестве аксиом. В равной степени он находился под влиянием идеи об очевидной независимости наук. Математики и врачи, биологи и физики работают в различных областях, обсуждают разные предметы и пользуются разными методами. Их научные дисциплины редко соприкасаются. Тем не менее Аристотель чувствовал, что нужна система: если человеческие знания не являются единым целым, то они также не являются и разобщенным множеством. «Причины и начала в одном смысле разные у разных предметов, а в другом, если иметь в виду общее в них и соответствие между ними — они одни и те же у всех»³⁵. Геометрические аксиомы и начала биологии не зависят друг от друга, но они одинаковы «по аналогии». Иначе говоря, концептуальный аппарат и формальная структура у естественных наук являются одинаковыми.

Аристотель разделял познание на три основных вида. Он отмечал, что «всякое рассуждение направлено либо на деятельность или на творчество, либо на умозрительное»³⁶. Науки, направленные на деятельность (продуктивные науки), рассматривают производство вещей — косметических средств, сельскохозяйственных продуктов, предметов искусства и технических средств. Самому Аристотелю удалось немногое сказать о продуктивных знаниях. Эта область рассматривается только в двух

54

сохранившихся трактатах — «Риторике» и «Поэтике». («Поэтика» по-гречески — «poiêtikê», в словосочетании «продуктивные науки» это слово переводится как «продуктивный».) Науки, направленные на творчество (практические), рассматривают действие, точнее говоря, как следует действовать в различных обстоятельствах, — в частной или в общественной жизни. Практическим наукам посвящены трактаты Аристотеля «Этика» и «Политика».

Наука является теоретической, если ее целью становятся не производство или действие, а просто поиск истины. Теоретические знания включают все, что мы в настоящее время знаем о науках. По мнению Аристотеля, теоретические знания, несомненно, составляют большую часть суммы человеческих знаний. Они подразделяются на три группы: «имеются три умозрительных учения: математика, учение о природе, учение о божественном (теология)³⁷». Будучи учеником Платона, Аристотель хорошо знал современную ему математику. Книги XIII и XIV «Метафизики» посвящены теории чисел и написаны со знанием дела. Но Аристотель не был профессиональным математиком и не претендовал на то, чтобы способствовать развитию этой области знаний.

К наукам о природе относятся ботаника, зоология, психология, метеорология, химия и физика. (Греческое слово «phusike», которое я перевожу как «естественная наука», часто ошибочно переводят как «физика». Трактат Аристотеля «Физика» посвящен учению о природе как таковой.) Аристотель считает, что объекты наук о природе отличаются двумя характерными особенностями: они способны изменяться или двигаться (в отличие от объектов математики) и существуют «реально» по своим собственным законам. (Вторая особенность рассматривается в сле-

55

дующей главе.) Большую часть своей жизни Аристотель посвятил исследованию этих объектов.

Тем не менее науки о природе — не самые главные из наук. «Если нет какой-либо другой сущности, кроме созданных природой, то первым учением было бы учение о природе, но если есть некоторая неподвижная сущность, то она важнее, и учение о ней составляет первую философию»³⁸. Аристотель соглашается с Платоном в том, что существуют неменяющиеся материи, он называл их божественными. Исследование этих материй называли теологией, или наукой о божественном. Теология превосходит учение о природе: «Умозрительные науки предпочтительнее всех остальных, а учение о божественном предпочтительнее других умозрительных наук»³⁹. Термин «теология» нужно использовать очень осторожно: в следующей главе я ска-

* жу несколько слов о том, как Аристотель понимал божествен-5 ное. А пока достаточно сказать, что Аристотель обычно !_ отождествлял божественное с частями неба, так что «теологию»

* можно, вероятно, рассматривать как часть астрономии.

Видимо, Аристотеля особенно волновало, чтобы не остались без внимания две науки — метафизика и логика. Какое место они должны занять в системе наук? Очевидно, что обе науки являются теоретическими, и Аристотель считал, что в какой-то степени они схожи с теологией.

Согласно Аристотелю, «есть некая наука, исследующая сущее как (qua) таковое, а также то, что ему присуще само по себе»⁴⁰. Эту науку часто рассматривают как метафизику или, по крайней мере, как основную часть метафизики, и Аристотель изучает ее в своем сочинении «Метафизика». Однако он сам никогда не использовал термин «метафизика». Название сочинения буквально означает: «то, что следует за естественной наукой». В связи с

56

этим фраза «сущее как таковое» звучит эзотерически, и многие ученые-полагали, что она вводит некое абстрактное и трудно понимаемое понятие. (Этому предположению способствует обычно неправильный перевод формулировки Аристотеля, предающий ее в единственном числе: «сущее как таковое».) На самом деле Аристотель не имеет в виду ничего абстрактного и непонятного. «Сущее как таковое» не относится к какому-то классу или виду бытия. Действительно, не существует бытия как существования вообще. Когда Аристотель говорит, что существует наука, изучающая сущее как таковое, это означает, что есть наука, изучающая сущности, и она изучает их как феномен существования, то есть наука изучает вещи, которые существуют (а не некое абстрактное понятие «бытие»), и изучает их как существующие. _о

В философии Аристотеля короткое слово qua (как) играет 3 важную роль. Ничего мистического в этом нет. В сочинении ° «Микадо» По-Ба, помимо прочего, является министром финан- •< сов и личным секретарем Ко-Ко. У него разное отношение к своим разнообразным обязанностям. В качестве министра он настаивает на скромной брачной церемонии Ко-Ко и его невесты. Как секретарь он рекомендует устроить пышную церемонию всем напоказ. Одну вещь он делает как министр, другую как секретарь или поступает с позиции секретаря. В первом случае его совет воплощает заботу о государстве, во втором случае его рекомендации определяются различными соображениями. Точно так же в изучении существующей вещи есть вопросы, относящиеся к самому факту ее существования, а не к любым из многих особенностей этой вещи, то есть вещь изучается с позиции ее существования. Если человек изучает не вымысел, он изучает вещи, которые существуют. Изучение бытия как феномена существования — это изучение тех сто-

57

рон существующих вещей, которые присущи им благодаря факту их существования.

Таким образом, бытие кок феномен существования изучают в самом общем виде: каждая существующая вещь соответствует своему кругу существования (в противоположность энтомологии или фонологии, которые ограничиваются изучением насекомых или лингвистических звуков). В процессе изучения оцениваются свойства, которые должны иметь абсолютно все существующие вещи. (Таким образом, в книге X «Метафизики» обсуждается, что именно является абсолютной вещью. Каждая вещь является абсолютной вещью. В противоположность этому только некоторые вещи являются созвучными.) Аристотель описывает эти в высшей степени общие исследования в отдельных книгах «.Метафизики». Некоторые из его сохранившихся или утраченных сочинений по логике также посвящены этой теме.

По мнению Аристотеля, изучением бытия как феномена существования (как такового) в общем виде занимается первичная философия, которая, таким образом, отождествляется с теологией. Это странно. Может вызвать удивление такой факт: как наука, изучающая абсолютно все вещи, может быть сходна с наукой, изучающей только особый, избранный класс вещей? Аристотель предвидел этот вопрос. Он предполагает, что «теология — универсальная наука, потому что она является первичной»⁴¹. По-видимому, это означает, что, если вы изучаете первичные вещества, от которых зависят все другие сущности, следовательно, вы изучаете все существующее кок феномен существования. Далеко не все считали это предположение непогрешимым. Иногда полагают, что первичная философия Аристотеля состоит из двух совершенно отличных друг от дру-

58

8. Сам Аристотель не обсуждал положение логики в своей схеме вещей. Это уже в эпоху Ренессанса логику иногда представляли как главный корень Древа познания в философском саду Аристотеля.

га частей — общей метафизики, изучающей сущности как реальный феномен бытия, и специальной метафизики, изучающей начала и причины вещей.

Что касается логики, то ее положение и место среди наук обсуждали последующие философы. Некоторые считали, что логика является «частью» философии — наукой, стоящей рядом с математикой и естественной наукой. Другие, включая последователей Аристотеля, настаивали на том, что логика является «орудием» философии — своего рода¹ инструментом, которым пользовались философы и ученые, не считая его полноправным объектом исследований. («Орудие» по-гречески — organon. Поэтому позднее последователи Аристотеля дали его трактатам по логике общее название «.Органон».} Другие философы утверждали, что логика есть и часть, и инструмент философии, и это выглядело более правдоподобным.

Сам Аристотель не обсуждал положение логики в своей схеме вещей. Он утверждал, что изучающий сущее как таковое будет изучать «вещи, называемые математиками аксиомами», или «первыми принципами дедукции», «ибо они относятся ко всему, что существует, а не только к какому-то одному типу вещи, отдельной от других»⁴². Аристотель полагал, что логик «допускает ту же форму, что и философ» или обсуждает тот же диапазон вещей, что и изучающий обычную философию. В конце концов, логику, как всецело общую науку, вероятно, можно было бы отнести к метафизике или науке о сущностях как феномене бытия. Но сохранились высказывания Аристотеля, свидетельствующие о том, что он, по-видимому, не считал необходимым именно так классифицировать логику. Действительно, сказав, что «ученый-логик допускает ту же форму, что и философ»'*³, Аристотель сразу же добавляет, что сам он тем не менее придерживается другой точки зрения.

60

Гп "^ f> *™i

ШЗВо

Науки, по крайней мере, теоретические, следует аксиоматизировать. Тогда какими должны быть их аксиомы? Каким условиям должно удовлетворять суждение, чтобы его можно было считать аксиомой? И еще. В какой форме делаются выводы в рамках каждой науки? По каким правилам из аксиом выводятся теоремы? Вот некоторые вопросы, рассматриваемые Аристотелем в сочинениях по логике, в частности, в «Первой аналитике» и «Второй аналитике». Рассмотрим сначала правила дедукции, то есть формальную часть логики Аристотеля. «Но не всякая речь есть высказывающая речь, а лишь та, в которой содержится истинность или ложность чего-либо»⁴'¹. «К речам же относится, во-первых, простое высказывание, например, когда что-то чему-то приписывается или что-то от чего-то отнимается, а во-вторых, составленное из простых, например, сложная речь»⁴⁵. Как ученого-логика, Аристотеля интересовали только истинные и ошибочные высказывания (команды, вопросы, призывы и подобные им высказывания изучает риторика или лингвистика). Аристотель полагает, что каждое такое высказывание является либо простым, либо сложным,™ есть состоящим из простых высказываний, и поясняет, что простые высказывания утверждают или отрицают что-то из чего-то — какую-то одну вещь из какой-то одной вещи. Позднее Аристотель будет просто настаивать на этом.

62

В «Первой аналитике» Аристотель использует слово «посылка» (суждение) для простых высказываний и слово «термин» — для выделенных частей высказываний. «Посылка есть речь, утверждающая или отрицающая что-то относительно чего-то. Она бывает или общей, или частной, или неопределенной»⁴⁶. Так, например, суждение утверждает или отрицает что-то из чего-то, и две вещи являются его терминами. Вещь, утверждаемую или отрицаемую, называют предикатом суждения; вещь, предикат которой утверждается или отрицается, называют субъектом суждения. Все суждения, рассматриваемые в логике Аристотеля, сами по себе являются либо общими, либо частными. Другими словами, они утверждают или отрицают предикат либо каждого отдельного предмета некоего вида, либо предикат некоего отдельного предмета или предметов. Например, в суждении «Каждое живородящее животное является позвоночным» слово «позвоночный» определяют как предикат, а словосочетание «живородящее животное» — как субъект. Суждение утверждает первое из второго и из всех вторых. Точно так же в суждении «Некоторые яйценосные животные не являются полнокровными» «полнокровные» определяют как предикат, а «яйценосные» — как субъект; суждение отрицает первое из некоего второго. Легко понять, что логика Аристотеля рассматривает четыре типа суждений: общие утвердительные, утверждающие что-то из всего; общие отрицательные, отрицающие что-то из всего; частные утвердительные, утверждающие что-то из некоего чего-то, и частные отрицательные, которые отрицают что-то из некоего чего-то.

Добавим, что существует множество форм суждений: «Всякая же посылка есть посылка или о том, что присуще, или о том, что необходимо присуще, или о том, что возможно присуще»". Например, суждение «Некоторые кальмары вырастают в длину

63

9. «Философ будет стараться, чтобы положения были возможно более известны и близки к началам, ибо из них получаются умозаключения («Топика» Mill, 1,115 b, 14-16). Список монаха Эфраима, ноябрь 954 года.

до трех метров» утверждает следующее: полагают, что некоторым кальмарам возможно присуща длина в метр. «Каждый человек непременно состоит из мяса, костей, и т. д.». Это суждение говорит о том, что каждому человеку «необходимо присуща» телесная оболочка — то есть вещь не может быть человеком, если она не состоит из мяса, костей и т. д. Суждение «Возможно, лошади не спят» утверждает, что понятие «спать», возможно, не присуще к лошадям, — должно быть, лошади всегда бодрствуют. Эти три формы, или «модальности», суждений называют, соответственно, «ассерторическими», «аподиктическими» и «проблематическими» (хотя эти названия даны не Аристотелем).

Так, вкратце, Аристотель объясняет природу суждений: именно такое объяснение мы находим в «Аналитике». Все суждения являются простыми или сложными, состоящими из простых суждений. Каждое простое суждение содержит два термина — предикат и субъект. Каждое простое суждение является либо утвердительным, либо отрицательным. Каждое простое суждение является либо общим, либо частным. Каждое простое суждение является либо ассерторическим, либо аподистическим, либо проблематическим.

Положения «Аналитики» несколько отличаются от идей, высказанных Аристотелем в коротком эссе «Об истолковании». В этой работе Аристотель более подробно рассматривает природу и структуру простых суждений. Как учение, высказывания Аристотеля вызывают многочисленные возражения. See ли суждения являются простыми или состоящими из простых утверждений? Например, высказывание «Теперь признают, что крайние щупальца осьминога являются раздвоенными», несомненно, является сложным суждением — оно включает часть

3 Аристотель 65

суждения «крайние щупальца осьминога являются раздвоенными». Но оно не состоит из простых суждений. Это суждение состоит из простого суждения с присоединением словосочетания «Теперь признают, что», а это словосочетание не является суждением. Кроме того, разве все простые суждения содержат именно два термина? «Идет дождь» — это, видимо, достаточно простое суждение. Но разве оно содержит два термина? Еще одно высказывание: «Сократ — человек»; оно, несомненно, содержит предикат и субъект. Но это суждение не является ни общим, ни частным, — оно ничего не говорит ни обо «всех» людях, ни о «некотором» человеке Сократе. Кроме того, имя «Сократ» не является общим термином, поэтому слова «все и «некоторые» неприменимы к нему (Аристотель и сам это отмечал).

л

5 Наконец, рассмотрим такие высказывания: «Коровы имеют че-« тыре желудка», «Люди одновременно дают одно потомство», * «Олени-самцы ежегодно сбрасывают рога». Именно таких высказываний очень много в трудах Аристотеля по биологии. Неправда, что каждая корова имеет четыре желудка, — существуют отклонения, встречаются особи с тремя или пятью желудками. Однако для Аристотеля как для биолога, оказывается, не имеет значения, что четыре желудка имеют некоторые коровы, а также то, что четыре желудка имеет большинство коров. Скорее, он хочет сказать, что каждая корова от природы имеет четыре желудка (даже если из-за несчастливого стечения обстоятельств некоторые коровы при рождении фактически имеют отклонения). Аристотель подчеркивает, что в природе многие вещи считают «большей частью», и полагает, что большинство истин в естественных науках можно выразить высказыванием в форме: «По природе каждый такой-то является таким-то» — эти высказывания будут истинными, если такие-то большей частью явля-

66

ются такими-то. Но какова точная структура высказываний такой формы? Аристотель пытался решить этот вопрос, но так и не нашел удовлетворительного ответа.

Логическая система, разработанная Аристотелем в «Первой аналитике», основана на его понимании природы суждений. Все рассматриваемые им доказательства состоят из двух посылок и одного заключения. Каждый из трех компонентов представляет собой простое суждение. Логика является общей дисциплиной, а Аристотель хотел заниматься вообще всеми возможными доказательствами описываемых им типов. Но существует бесконечное множество доказательств, и в одном трактате невозможно рассмотреть все доказательства и каждое в отдельности. Чтобы добиться всеобщности, Аристотель ввел простой способ. Вместо использования отдельных терминов — «человек», «лошадь», «лебедь» — для описания и характеристики доказательств Аристотель использовал буквы А, В, С. Вместо общих суждений, например, «Каждый осьминог имеет восемь щупальцев», он использовал квази-суждения, или модели суждения, например, «Каждое А есть В». Использование букв и моделей суждений позволяет Аристотелю делать полные обобщения. Ибо то, что справедливо для модели, справедливо для каждого отдельного примера модели. Например, Аристотелю нужно показать, что из суждений «Некоторые морские животные являются млекопитающими» можно вывести суждение «Некоторые млекопитающие являются морскими животными»; из суждения «Некоторые мужчины являются греками» — суждение «Некоторые греки являются мужчинами»; из суждения «Некоторые демократии являются ограниченными» суждение «Некоторые ограниченные режимы являются демократиями» и так далее. С помощью профессионального языка Аристотель хочет показать, что каждое утвердительное суждение изменяется. Он изменяет суждения,

67

пользуясь моделью «Некоторое А есть В» и доказывая, что из суждения этой модели можно вывести суждение, соответствующее модели «Некоторое В есть А». Если показано, что это суждение имеет силу для модели, следовательно, сразу же показано, что это имеет силу для всего неопределенного множества примеров модели.

Аристотель первым ввел использование букв. В настоящее время ученые-логики широко пользуются этим способом, не задумываясь о том, каким замечательным было это нововведение. В сочинении «Вторая аналитика» постоянно используются буквы и модели. Поэтому самый первый тип доказательства, описанный и подтвержденный Аристотелем, выражен буквами: «В самом деле, если А сказывается обо всех Б, а Б — обо всех В, то g A необходимо сказывается обо всех В»⁴⁸. В доказательствах этой S формы все три суждения (две посылки и заключение) являются « общими, утвердительными и утверждающими. Можно привести пример: «Все животные имеют легкие, позволяющие им дышать. Все живородящие животные дышат. Следовательно, все живородящие животные имеют легкие».

В первой части «Первой аналитики» Аристотель рассматривает все возможные сочетания простых суждений и определяет, из какой пары суждений можно вывести третье простое суждение и из какой пары нельзя вывести заключение. Он делит пары на три группы, или «формы», и его рассуждения приобретают строгий и упорядоченный характер. Пары составляются в соответствии с постоянной моделью, и Аристотель утверждает и формально доказывает, какое заключение можно вывести для каждой пары и можно ли его вывести вообще. Все рассуждения можно рассматривать как первый опыт разработки такой науки, как формальная логика.

68

Логическую теорию, представленную в «Первой аналитике», называют «силлогистикой Аристотеля». Аристотель объясняет греческое слово «sullogismos» следующим образом: «Силлогизм же есть речь, в которой если нечто предположено, то с необходимо вытекает нечто отличное от положенного в силу того, что положенное есть»⁴⁹. В «Первой аналитике» предложена теория силлогизмов, которую мы считаем теорией дедуктивного доказательства.

Аристотель приводит много утверждений в поддержку этой теории: «всякое доказательство и всякий силлогизм необходимо получаются посредством трех ранее указанных фигур»⁵⁰. Иначе говоря, можно показать, что всякое возможное утверждение, выведенное путем заключения, состоит из последовательности одного или нескольких утверждений того типа, который анализировал Аристотель. Фактически Аристотель утверждает, что он создал полную и совершенную логику, и в защиту своего утверждения предлагает сложное доказательство. Но доказательство является недостаточным, а утверждение — ошибочным. Более того, теория Аристотеля обнаруживает слабость множества суждений, на которых она основана. Она содержит также множество недостатков внутреннего характера, которые следовало бы устранить. Тем не менее на более поздних мыслителей рассуждения Аристотеля произвели такое сильное впечатление, что силлогистику Аристотеля изучали на протяжении столетий, словно она содержала сумму логических истин. Во всяком случае, «Первая аналитика» фактически была первой попыткой создания такой науки, как логика, — это гениальная работа, написанная изящным стилем, где все данные систематизированы, а строгие доказательства упорядочены и понятны. Кроме того, эту работу отличает достаточно высокий уровень обобщения.

69

8

Логика «Первой аналитики» служит для выведения теорем той или иной науки на основе аксиом. «Вторая аналитика» изучает главным образом природу самих аксиом, следовательно, общую форму аксиоматизированной науки, построенной по дедуктивному принципу. Удивляет тот факт, что «Вторая аналитика» не зависит от теории силлогизмов, разработанной в «.Первой аналитике»: независимо оттого, чем это объясняется, последствия оказались удачными — не все слабые места Аристотелевой системы суждений, посылок и заключений перешли в его теорию аксиоматизации.

Аристотель объясняет природу аксиом, опираясь на свой принцип природы познания. Для науки это означает, что знания систематизированы по предметному принципу, а компоненты науки — аксиомы и теоремы — являются суждениями, которые известны и которые удовлетворяют заключениям, опирающимся на знания. По мнению Аристотеля, «мы полагаем, что знаем каждую вещь безусловно, а не софистически, привходящим образом, когда полагаем, что знаем причину, в силу которой она есть, что она действительно причина ее и что иначе обстоять не может»⁵¹. Поэтому зоолог будет знать, что коро-

70

вы имеют четыре желудка, если, во-первых, он знает, почему (если он действительно знает, что потому-то и потому-то), а во-вторых, он знает, что коровы должны иметь четыре желудка (то есть чтобы не оказалось, что это просто тот случай, когда коровы имеют четыре желудка). Эти условия, основанные на знании, определяют подход Аристотеля к теории аксиоматизации во «Второй аналитике».

Первое условие, основанное на знании, есть условие причинности. Слово «причина» следует понимать в широком смысле: это перевод греческого слова «aitia», которое некоторые ученые предпочитают переводить как «объяснение». Ссылаться на «причину» чего-то — значит объяснять, почему это так.

Условие причинности связано с множеством других требований, которым должны удовлетворять аксиомы любой науки.

«Если знание таково, как мы установили, то и доказывающее знание необходимо исходит из истинных, первых, непосредственных, более известных и предшествующих [посылок], то есть из причин заключения. Ибо такими будут и начала, свойственные тому, что

Первопричины или исходные точки доказывающего знания являются аксиомами, на которых основана наука. Аристотель высказывает общее предположение: первопричины или аксиомы должны удовлетворять определенным требованиям, если система, которую они образуют, должна быть наукой или системой знаний.

Очевидно, что аксиомы должны быть истинными. В противном случае они не могут быть познаны или не могут служить ос-

71

нованием для теорем. Точно так же очевидно, что аксиомы должны быть «непосредственными и первичными». В противном случае существовали бы истины, предшествующие аксиомам, из которых их можно вывести, — тем самым истины не могли бы следовать за всеми аксиомами или первопричинами. Кроме того, когда речь идет о том, что наше знание теорем зависит от аксиом, достаточно сказать, что аксиомы должны быть «более известны», чем теоремы.

Конечным условием Аристотель называет следующее условие: аксиомы «должны предшествовать и служить причиной заключения» — это условие напрямую связано с его пониманием того, что есть познание. Наше знание теорем основано на аксиомах, а познание включает понимание причин: следовательно, аксиомы должны излагать первопричины, которые объясняют факты, вы-ражаемые теоремами. Человек, изучающий науку, описываемую аксиомами, начиная с аксиом и последовательно доходя до тео-рем, в сущности, мог бы объяснить перечень фактов, соединенных причинной связью.

На первый взгляд условие причинности кажется странным. Почему мы полагаем, что для того, чтобы что-то знать, нам нужно знать причину? Разве нам не известно большое количество фактов, о причинах которых мы знаем очень мало? (Мы знаем о существовании инфляции, но экономика не объясняет нам, почему она возникает. Мы знаем, что Первая мировая война началась в 1939 году, но историки до сих пор спорят о ее причинах.) Более того, условие причинности, по-видимому, грозит бесконечным возвращением к начальному состоянию. Предположим, я знаю X. Тогда, согласно Аристотелю, я должен знать причину X. Назовем ее Y. Из этого, по-видимому, следует, что я должен также знать причину Y. И так далее, до бесконечности (ad infinitum).

72

Вторую из этих проблем Аристотель обсуждает подробно. Он полагает, что существуют некоторые факты, которые причинно являются первичными или не имеют причин, отдельных от них. Иногда Аристотель определяет эти факты как самопричинные или самообъяснимые. Почему коровы имеют рога? Потому что у них недостаточно зубов (вещество, из которого должны были быть образованы зубы, пошло на образование рогов). Почему у коров недостаточно зубов? Потому что они имеют четыре желудка. Почему у коров четыре желудка? Потому что они являются жвачными животными. Почему коровы являются жвачными животными? Просто потому, что они — коровы; нет никакой другой причины, которая объясняла бы, почему коровы являются жвачными животными, кроме той, что они являются коровами. Причина того, что корова является жвачным животным, заключается в том, что она — корова⁵³.

То, что коровы являются жвачными животными, самообъяснимый факт. Аристотель обычно отмечает, что такие самообъяснимые факты являются определениями или частями определений. Таким образом, научные аксиомы по большей части должны состоять из определений. Определение, в понимании Аристотеля, не является утверждением того, что означает какое-то слово. (Утверждение, что коровы являются жвачными животными, не является частью значения слова «корова»: мы все знаем, что означает слово «корова» — задолго до того, как узнаем, что коровы являются жвачными животными.) Скорее, определения утверждают сущность вещи, то есть что такое эта вещь. (То, что корова является жвачным животным, является частью основной сущности коровы. Быть коровой — значитбыть жвачным животным определенного вида.) Некоторые современные философы не соглашаются с теорией сущностей, предложенной Аристотелем, и даже высмеивают ее. Но Аристотель

73

проявляет себя как ученый, ибо для ученого важно объяснить различные отклонения и свойства веществ и материальных предметов, исходя из их основополагающей природы, то есть из их сущностей. Аксиоматизированные науки Аристотеля начинают с сущностей и последовательно объясняют производные свойства веществ. Например, теоремы биологии животных будут выражать унаследованные свойства животных, а дедукция теорем из аксиом покажет, как эти свойства зависят от соответствующих сущностей.

Но будут ли в этом случае все знания первичными или объясняющими? Хотя формально Аристотель считает, что «мы знаем каждую вещь только тогда, когда мы знаем ее причину», он часто использует слово «знать» — как мы это делаем — в тех £ случаях, когда причина ускользает от нас. Аристотель, несом-5 ненно, ошибается, когда утверждает, что познание всегда при-« чинно. Но было бы недальновидно просто пожалеть об этой "* ошибке и не замечать ее. Аристотель, как и раньше Платон, в первую очередь рассматривал особый тип познания, который мы можем назвать научным пониманием. Есть основания утверждать, что научное понимание включает познание причин. Хотя мы хорошо знаем, что инфляция существует, но не можем сказать, почему это происходит. Поэтому мы не можем утверждать, что понимаем явление инфляции, пока не установим причин ее возникновения, а экономику не можем называть совершенной наукой, пока она не представит понимание причинности. Сточки зрения лексикографии, определение «познания», данное Аристотелем, является ошибочным. Если толковать его как замечание о природе научной попытки, это определение выражает важную истину.

Это все, что касается условия причинности. Объясняя процесс познания, Аристотель выдвигает второе условие: то, что извест-

74

но, должно быть неизбежно: если вы что-то знаете, иначе быть не может, и эта вещь не может быть другой. Во «Второй аналитике» Аристотель рассматривает это условие. Он связывает его с тезисом, что могут быть известны только общие высказывания, и заключает, что «о преходящем не может быть ни доказательства, ни безусловного знания, а может быть лишь нечто вроде привходящего знания»⁵⁴.

Условие неизбежности с двумя выводами кажется не менее необычным, чем условие причинности. Несомненно, нам известны возможные факты (например, что население мира увеличивается) и конкретные факты (например, что Аристотель родился в 384 г. до н. э.). Более того, видимо, многие науки одобрительно относятся к таким фактам. Астрономия, например, занимается изучением специфических объектов — солнца, луны и звезд. Так же обстоит дело с географией, которую Аристотель изучает в сочинении «Метеорологика», и, что более очевидно, с историей. Действительно, Аристотель полагает, что объекты астрономии не исчезают, они вечны. Он также считает, что «поэзия философичнее и серьезнее истории, ибо поэзия больше говорит об общем, история — о единичном»⁵⁵. (Иначе говоря, историю нельзя назвать наукой в полном смысле этого слова.) Однако это не меняет того факта, что некоторые науки занимаются изучением частностей.

Кроме того, Аристотель считал (как мы увидим дальше), что основные сущности мира являются непрочными частностями. Было бы парадоксальным, если бы нас заставляли придерживаться мнения, что основные объекты не поддаются научному познанию. Во всяком случае, Аристотель ошибается, когда из условия неизбежности делает вывод, что познавать следует вечные объекты. Существует общая и, возможно, неизбежная исти-

75

на, что предками человека были сами люди («человек рождает человека», констатирует Аристотель). Вы, вероятно, скажете, что это вечная истина, — по крайней мере, это истина навсегда. Но эта истина не относится к вечным объектам: она относится к смертным, бренным людям. Более того, в конце путаных доводов сам Аристотель приходит к выводу: «А что предмет всякого познания — общее... в некотором отношении истинно, а в некотором — не истинно... Однако ясно, что знание в некотором отношении есть общее знание, а в некотором — нет»⁵⁶. То есть он допускает, что существует, «в некотором смысле», познание частностей, и мы должны отвергнуть второй вывод условия неизбежности как ошибку.

Что касается первого вывода, то я уже отмечал, что, по мнению Аристотеля, научные теоремы не всегда считаются общими и неизбежными: некоторые из них только «большей частью» считаются таковыми. То, что считается «большей частью», точно отличается от того, что считается общим или неизбежным всегда. «Всякая наука — о том, что есть всегда, или о том, что бывает большей частью. В самом деле, как же иначе человек будет чему-то учиться или учить другого? Ведь оно должно быть определено как бывающее всегда или большей частью, например, что медовая смесь полезна больному лихорадкой в большинстве случаев»⁵⁷. Утверждение Аристотеля, что научные высказывания должны быть общими, является преувеличенным, и он сам признавал это. То же самое следует сказать о самом условии неизбежности.

Наука стремится к установлению общих принципов. Чтобы понять частные явления, мы должны видеть их как часть некой общей модели. Представление Аристотеля о том, что знание — это знание того, что не может быть иным, есть отражение важного

76

факта. Но это искаженное отражение, и условие неизбежности, сформулированное во «Второй аналитике», является слишком строгим.

Аристотель проявил себя как системный мыслитель. Различные науки являются самостоятельными, но взаимосвязанными в рамках общей системы. Каждую отдельную науку можно развивать и представлять в виде системы аксиом — «в геометрическом виде», как говорили поздние философы. Более того, множество понятий, использованных Аристотелем в своих рассуждениях, систематически изучались и упорядочивались. В этом нет ничего удивительного. В конце концов, в философии отсутствует система, а Аристотелева система — его «картина мира»