Как мы выяснили выше, к превращению в методологию обычно тяготеет позитивистская ветвь философии соответствующей науки. Особенно заметна была эта метаморфоза на примере философии физики, где преемственность сохранилась даже на уровне слов: методологическим вопросами (совершенно отказавшись от какого-либо осмысления результатов) занялся кружок, называвший себя логическими позитивистами. Методология науки разрабатывает некие общие схемы мыслительной (и экспериментальной, но это вторично) деятельности ученых. Схемы эти так или иначе обоснованы логически, обычно имеют вид априорных суждений, однако рождаются, как правило, из наблюдений над практикой науки. Методология науки рефлексирует приемы научной работы и, в случае необходимости, дает логические рекомендации по их коррекции. Кроме того, с методологическими элементами тесно переплетены идеологические. В современной философии науки, на мой взгляд, самый проблемный идеологический элемент - это вопрос о статусе истины. (Его мы сейчас, конечно, решать не будем).
На основании сказанного легко предположить, что методологическая часть философии психологии различна у разных психологических школ. Методология бихевиоризма и его идеология - это одно, а методология экзистенциального анализа и его идеология - это совсем другое. Причем в каждом случае роль идеологических и собственно методологических элементов надо изучать особо. Действительность подтверждает это предположение: методологии психологических школ - это философские доктрины. Более того, психологические школы периода расцвета психологии, то есть начала и середины 20 века, отчетливо группируются в пары с философскими доктринами.
|
Психологическая школа |
Философская доктрина |
|
Интроспекционисты |
Картезианство |
|
Гештальт-психология |
Феноменология |
|
Деятельностный подход (тж. школа Пиаже) |
Прагматизм |
|
Бихевиоризм |
Логический бихевиоризм |
|
Экзистенциальная и гуманистическая психология |
Экзистенциализм и трансперсональная антропология |
|
Психофизиология |
(Вульгарный) материализм |
|
(Когнитивная психология) |
(Философия сознания) |
(Оговорка: понимать эту таблицу надо строго "слева направо", то есть философская доктрина, указанная во втором столбце, привлекается для обоснования психологической школы, указанной в первом столбце, но отнюдь, конечно, не сводится к этому обоснованию! Одну и ту же философскую доктрину могут привлекать разные психологические школы и так далее).
В каждом случае параллельно с развитием психологической школы идет разработка соответствующей идеологии и методологии. Иногда они разрабатываются одними и теми же людьми, по крайней мере, принадлежащими к одному кругу (так, основатели гештальт-психологии - непосредственные ученики Гуссерля), а иногда разработка психологической теории и философской доктрины независимы друг от друга. Весьма часто деятели психологической школы привлекают уже существующую философию, более того, с их стороны это действие часто бессознательно. Этот тип философии психологии включает в себя разработку стандартного набора вопросов: mind-body problem, происхождение сознания (или вообще, есть ли оно?), есть ли свобода воли, способы конституирования смысла, каузальные приоритеты и так далее. Нетрудно заметить, что разные школы решают эти вопросы не только по-разному, но часто и противоположным образом.
Таким образом, единой философии психологии не существует. Затрудняется она прежде всего острыми конфликтами между различными школами психологии по вопросу о том, что является собственно предметом психологии, каковы должны быть методы работы с ним и т.д.
Кратко рассмотрим связь основных школ психологии и философских доктрин.
Психология, подобно многим другим наукам, отпочковалась от философии, поэтому не удивительно, что самая тесная связь между ними наблюдалась у истоков экспериментальной науки, со временем ослабляясь.
Начнем наш обзор с интроспекционистов - В. Вундта и Э. Титченера. Основатель первой научной школы и экспериментальной лаборатории В.Вундт был также известным историком философии, языковедом и теоретиком культуры. Его современник Титченер как философ известен не был, тем очевиднее его методики базировались на основной интуиции Декарта: наша психическая жизнь дана нам непосредственно. Картезианство, в частности в форме дуализма "тело-сознание", не подвергал сомнению ни один интроспекционист. Могут ввести в заблуждение некоторые термины Вундта, например, "физиологическая психология", однако если вчитаться в его работы, становится ясно, что сознание и тело для него принципиально различны.
Программа интроспекционизма потерпела неудачу по нескольким причинам. На мой взгляд, можно назвать две основные: методологическая - Титченер неверно строил опыты с целью выделить "атомы восприятия"; философская - на картезианство нельзя слишком прямо полагаться при построении плана изучения души. Всегда окажется, что не вполне понятно, что и как изучается. Оно гораздо лучше работает на уровне объяснения полученных результатов, в чем мы убедимся ниже на примере физиологической психологии. В качестве руководящего плана, как оказалось впоследствии, лучше работали другие философские доктрины.
Реакций на неудачу интроспекционистской программы было
несколько. Психоанализ, которого мы сейчас не касаемся, подверг сомнению то,
что наша психическая жизнь нам действительно непосредственно дана. У Фрейда
была, несомненно, идеология, хотя ее легче выявить в сфере эмпирических наук,
прежде всего в современной ему физике, чем в философии.
Школа гештальт-психологии удачно отбросила самую ошибочную (и в сущности случайную) идею интроспекционистов - идею атомарности восприятия. Свою основную интуицию гештальтисты позаимствовали у Гуссерля: сознание прежде всего конституирует смысл, и эта его синтетическая деятельность происходит не "до" перцепции (как следует, например, из гносеологической схемы Канта), а одновременно с перцепцией, причем для достраивания образов до осмысленных привлекаются фон, предыдущий опыт, ожидание, желания и т.п. У Гуссерля все это обозначается емким понятием "горизонт". На пути изучения восприятия гештальтисты продвинулись гораздо дальше интроспекционистов, но глобальной загадки сознания - наличия Я, свободы воли, высших функций - не разъяснили.
Еще одной реакцией на интроспекционизм была программа бихевиоризма. Суть их психологического метода достаточно широко известна: наблюдение над поведением, без какого-либо обращения к внутренней реальности. Здесь подходящих учений в философии было мало, поэтому идеологическая программа была разработана в основном постфактум, в трудах т.наз. логических бихевиористов, в особенности Г. Райла. Хотя сама трактовка человека как существа, принципиально родственного животным, и, соответственно, изучаемого теми же самыми методами, конечно, существовала давно. Ее сделало возможным учение Дарвина, в особенности "Выражение эмоций у человека и животных", и работы дарвинистов - Геккеля и других.
На примере бихевиоризма как экспериментальной школы в психологии и логического бихевиоризма как философской доктрины (далее, соответственно, псих. бих-м и лог. бих-м) попробуем рассмотреть взаимовлияние и совместное развитие психологии и философии. С одной стороны, в своих аргументах лог.бих-м принципиально независим от экспериментальной науки. Метод рассуждения Райла логический: сознание - это категориальная ошибка. С другой стороны, лично мне трудно представить себе, как нечто столь несуразное и изобилующее собственными ошибками могло стать известным, долго держаться и приобрести влияние, если бы не внешний запрос на такого рода учения. Про запрос на псих.бих-м как инструмент управления и манипуляции следует говорить особо, во всяком случае, несомненно, что такой запрос был. Недаром Скиннер написал "утопический" роман об идеальном бихевиористском государстве. И влияние свое псих.бих-м утратил потому, что не смог решить поставленную им перед собой задачу разработать идеальное управление людьми - плохо дрессировались люди; что же касается его преемников, то эстафету подхватило намного менее наивное и куда более хитрое НЛП. На сегодняшний день, правда, оно лишено ясной теории, но неизвестно, какое будущее его ожидает. Если хорошая теория появится, то, возможно, скоро все будем ходить, основательно запрограммированные властью, и решать свои маленькие проблемы, понемножку перепрограммируя друг друга. Философские основы этого учения просматриваются легко: это французская постструктуралистская теория дискурса/власти. Однако мы отклонились от темы. Сейчас пока я ограничусь предположением, что лог.бих-м был вторично востребован как идеология несомненно востребованного псих.бих-ма.
Итак, психология создает свои учения о человеке не без помощи философии, чьей задачей является ясная формулировка и разработка соответствующего мировоззрения. Зачастую именно психология, в зависимости от того, какие ветви ее развиваются, формирует запрос на рынке "философской моды" (не в смысле "только психология", а в смысле "формирует психология, а не философия").
Рассмотрим теперь т.наз. деятельностный подход. Как психологическая школа он развивался в основном в России, в трудах Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна, А.Н. Леонтьева и мн.др., на Западе же, насколько я могу судить, цельной школы такого типа не было, но к нему склонялись отдельные мыслители - например, Ж. Пиаже. Кратко суть этого подхода можно сформулировать так: все психические феномены, все понятия, категории, ценности, мотивации, кажущиеся незыблемыми истины - все они складываются в процессе деятельности, которая начинается с первого вздоха человека и кончается его последним вздохом. Все служит деятельности и формируется так, чтобы обслуживать ее с оптимальной эффективностью. Как сложится деятельность, такие обслуживающие понятия и категории вместе с ней и появятся.
Несколько затемняет ясность этой картины то, что некоторые теоретики деятельностного подхода, ничтоже сумняшеся, объявляли видом деятельности и мышление. Судя по всему, им представлялось, что тем самым они следуют ортодоксальной догме "деятельность - это все". На самом деле, введя мыслительную деятельность, они ввели и ее автономию, и мышление как раз перестало обслуживать внешнюю деятельность организма, оно стало самостоятельным, что в корне подрывает основные идеи первоначального подхода. Впрочем, не будем сейчас разворачивать эту дискуссию.
Нетрудно увидеть в деятельностном подходе мотивы прагматизма. Специальную антропологическую теорию построил для него А. Гелен[1]. В этом случае мы не можем, в отличие от предыдущего случая, утверждать, что психология создала на философском рынке запрос. Насколько могу судить, влияние тут было взаимным. Ранний прагматизм предшествовал деятельностному подходу, а работа Гелена по отношению к нему была вторична.
Реакцией на механистичность предшествующих школ явилась экзистенциальная и, вслед за ней, гуманистическая психология. Здесь я бы говорила об общекультурном драйве, который прозвучал в философии и в психологии одновременно и независимо. В философии, как принято считать, экзистенциализм озвучил ту тошноту, которую вызывало в трагический период двух мировых войн оптимистическое учение Гегеля. В психологии не совсем так. В ней экзистенциализм был гуманистичен и оптимистичен. В нем выразилось требование считать людей людьми (против бихевиоризма), имеющие высшие ценности смысла (против прагматизма), даже если эти люди больны (против физиологической психиатрии). Последнее упоминание, про больных людей, связано с историей того, как экзистенциализм проник в психологию: начало этому было положено в трудах Ясперса, который был одновременно философом и психиатром, а затем психиатра Л. Бинсвангера. Они заложили основы альтернативного понимания психических расстройств. Затем появился экзистенциальный психоанализ Ж.-П. Сартра, также рассматривавший преимущественно болезненные состояния. Так что экзистенциализм, как ему свойственно, проникал в благополучные области из неблагополучных. Наконец, американские экзистенциалисты адаптировали это учение для повседневности, а А. Маслоу создал в рамках той же струи мысли даже своего рода учение о Сверхчеловеке.
Многие оставшиеся, менее значительные, на мой взгляд, школы я сейчас рассматривать не буду; вместо этого обращу внимание на любопытную философскую судьбу одной из наиболее важных психологических школ - психофизиологии и естественном для нее базисе вульгарного, не поднимающегося обычно даже до логики, материализма. Как философия, мне думается, он отжил свое в трудах просветителей 18-19 вв., и вряд ли сейчас как-либо звучал бы, если бы не психофизиология. Их совместного реванша пришлось ожидать до 50-х годов 20 века. Когда же реванш наступил, заявка поначалу, казалось, прозвучала весьма внушительно. Были найдены мозговые структуры, отвечавшие едва ли не за все мозговые функции. Более, того, научились, целенаправленно воздействуя, до какой-то степени изменять функционирование этих структур. Что же - торжество материалистического монизма, проблема mind-body решена? Ничего подобного. Вот плеяда самых выдающихся представителей этого направления, кому психофизиология обязана буквально всем: Ч. Шеррингтон (первооткрыватель, наряду с И. Павловым, рефлекторной дуги); Дж. Экклз (открыл тормозные пути ЦНС и механизм синаптической передачи); У. Пенфилд (первооткрыватель мозговых локализаций); Р. Сперри (первооткрыватель межполушарной асимметрии) и др. Все перечисленные - сознательные интеракционисты, доказывающие принципиальное отличие сознания от мозга.
|
Представляется, что в ментальных процессах
невозможно найти никаких "энергетических" атрибутов. Это мешает
объяснить явления мозга и сознания. ... они кажутся мне различными, не
сводимыми друг к другу, непереводимыми друг в друга. |
No attributes of
"energy" seem findable in the process of mind. That absence hampers
explanation cerebellar and mental ... They seem to me disparate, not mutually
convertible, untranslatable the one into the other. (Sherrington, 1951) |
|
Надо понять, что мы одновременно и духовные существа, души которых существуют в духовном мире, и материальные существа, тела и мозг которых существуют в материальном мире. |
We have to recognize that we
are spiritual beings with souls existing in a spiritual world as well as
material beings with bodies and brains existing in a material world. (Eccles,
1989) |
|
Поскольку представляется очевидным, что сознание никогда нельзя будет объяснить на основе активности нейронов, и поскольку мне кажется, что сознание независимым образом развивается и созревает в течение всей жизни человека, как если бы оно представляло собой непрерывное единство, и поскольку компьютер (которым является мозг) должен быть управляем кем-то, кто обладает независимым пониманием, я вынужден принять предположение, что наше бытие следует объяснять на основе двух независимых элементов. |
Because it seems to be
certain that it will always be quite impossible to explain the mind on the
basis of neuronal action within the brain, and because it seems to me that
the mind develops and matures independently throughout an individual's life
as though it were a continuing element, and because a computer (which the
brain is) must be programmed and operated by an agency capable of independent
understanding, I am forced to choose the proposition that our being is to be
explained on the basis of two fundamental elements. (Penfield, 1975) |
|
...физиология мозга определяет ментальные эффекты, а ментальные феномены, в свою очередь, каузально определяют нейрофизиологию. |
... the brain physiology determines the mental effects, and the mental
phenomena in turn have causal influence on the neurophysiology. (Sperry, 1975) |
Даже К. Прибрам, который в явном виде не принял интеракционизм, не подписывался и под материалистическими лозунгами[2]. Если я не ошибаюсь, из великих нейрофизиологов последовательным материалистическим монистом был только А. Лурия.
Вот основной ход мысли рассматриваемых
интеракционистов: функционирования мозга недостаточно для появления сознания.
Мозг умеет вырабатывать вещество мысли, говоря словами Фогта, но он не умеет
вырабатывать вещество сознания. Мозг может быть приравнен к компьютеру, но
человек - не компьютер. Сознание - это
принципиальное, хотя нелегко ухватываемое различие между ними, и сознание не в
компетенции мозга, оно пользуется мозгом, но к нему не сводится. Вокруг
энтузиаста Экклза собрался кружок единомышленников, включавший Пенфилда и
Сперри, и они собирали на базе Ватиканской академии наук конгрессы по вопросу о
взаимодействии души и тела. Один из сотрудников Экклза историк психологии Д.
Робинсон вскрывает самопротиворечивость материалистической позиции: только
будучи сознательным человеком, в принципе можно обсуждать вопрос, "есть ли
сознание"[3].
Таким образом, на этом примере мы ясно видим, как недостаточность одной философской платформы влечет за собой переход к другой. Трудно оценить, остается ли это на уровне личного мнения ученых или оказывает какое-то влияние на их экспериментальную работу. Это надо исследовать отдельно.
[1] А. Гелен, 1988.
[2] Pribram, K. В этой статье он обсуждает интеракционизм Экклза и рассказывает, что сначала он спорил с ним, но Экклз убедил его в том, что аргументы интеракционистов достаточно вески. Прибрам называет свою позицию "нейтральный" или "эмерджентный" монизм. К сожалению, не удалось выяснить, где была впервые опубликована эта статья.
[3]
J.C. Eccles, D.N. Robinson
(1984), pp. 47-58.