Специфика исследования заключается в том, что связь между гностицизмом и аналитической психологией не мной замечается в первый раз. Напротив, на влияние, которое на него оказал гностицизм, указывал в своей автобиографии сам Юнг. Юнг как психолог и культуролог был столь знаменит, что о его интересе к системам гностицизма не без гордости упоминают историки последнего (Трофимова).
И в то же время, как мне представляется, связь между аналитической психологией Юнга и гностицизмом лежит не совсем в той плоскости, как это представлялось самому Юнгу. В некотором роде я даже видела свою задачу в том, чтобы скорректировать именно допущенную им неточность. О том, как излагал (интересующее его) содержание гностицизма Юнг, и о том, как мне представляется необходимым это скорректировать - см. часть ii.
Писать о нем можно до бесконечности, так что я не буду занимать этим драгоценное место в моих очень ограниченных рамках. Однако специфика темы работы предопределила угол зрения, под которым я буду рассматривать содержание гностического учения. Во-первых, оставив в стороне всю космогонию, мифологию и иерархию небес и духов, я сосредоточусь исключительно на тех "психологически" ориентированных аспектах гностической системы, которые непосредственно обращены к человеку. Я буду анализировать гнозис только по источникам, приведенным в книге М.К.Трофимовой "Историко-философские вопросы гностицизма"[1]. Г.Йонас (цит. по этой же книге) выделяет четыре основные темы гнозиса: духовная история творения, условия жизни человека, его природа (соединенная с докосмической драмой) и доктрина спасения. Свое конспективное изложение гностического учения я построила в соответствии с намеченной им схемой, в ее трех последних пунктах, с только незначительными отклонениями.
Во-вторых, я ограничиваюсь лишь теми аспектами гностических систем, которые имеют непосредственное отношение к проблеме Я\мир (практически под таким же углом рассматривает гнозис и М.К.Трофимова). Такое решение связано с темой второй части.
В-третьих, я опираюсь только на приведенные в книге М.К.Трофимовой источники из Наг-Хаммади (Евангелия от Фомы и от Филиппа, "Толкование о душе" и Книга Фомы Атлета). Я не рассматриваю не только системы поздних гностиков, напр., Валентина, но и другие источники Наг-Хаммади, например, апокриф Иоанна. Отчасти это продиктовано все той же экономией места, отчасти в выбранных текстах, как кажется, имеется вполне достаточно материала для того, чтобы сделать необходимые выводы и должным образом обосновать их.[2]
Вопрос о природе человека, насколько я понимаю, более разработан в позднем гностицизме, например, у Василида и Валентина[3], нежели в чуждых систематическому философствованию источниках Наг-Хаммади. Поздние гностики делили людей на гиликов, психиков и пневматиков[4] , в соответствии с трехчастным членением человека на тело, душу и дух - теория, встречающаяся не только в гностицизме. В "Толковании о душе" говорится о душе, которая "ниспала в тело", после чего предавалась блуду, спасением от чего будет встреча с "небесным женихом", который когда-то был ее единородным братом, из чего можно сделать вывод, что речь о духе, но это не известно точно.
В гностических текстах Наг-Хаммади на поверхности лежит типичное дуалистическое двухчастное деление человека на тело и душу (дух). Иисус сказал: Если плоть произошла ради духа, это - чудо. Если же дух ради тела, это - чудо из чудес. Но я, я удивляюсь тому, как такое большое богатство заключено в такой бедности. (Фм.34). Иисус сказал: Горе той плоти, которая зависит от души; горе той душе, которая зависит от плоти.(Фм.116) Иисус сказал: Несчастно тело, которое зависит от тела, и несчастна душа, которая зависит от них обоих. (Фм.91) Иисус сказал: Тот, кто познал мир, нашел труп, и тот, кто нашел труп, - мир недостоин его. (Фм.61) ...Подобным образом с душой: предмет ценный, она заключена в презренное тело (Фил.22). Впрочем, дуализм (этически) преодолевается утверждением "Человек святой свят весь, вплоть до тела его" (Фил.108)
Евангелисты хенобоскионских источников в большей степени, нежели на противопоставлении земного и духовного, сосредоточены на противопоставлении внешнего и внутреннего (мы увидим, как это знаменательно в свете темы второй части). Ученики его сказали: Покажи нам место, где ты, ибо нам необходимо найти его. Он сказал им: Тот, кто имеет уши, да слышит! Есть свет внутри человека света, и он освещает весь мир. Если не освещает, то - тьма.(Фм.29). ...царствие внутри вас и вне вас.(Фм.2) Иисус сказал: Когда вы рождаете это в себе, то, что вы имеете, спасет вас. Если вы не имеет это в себе, то, чего вы не имеете в себе, умертвит вас.(Фм.74) ...Поэтому Господь назвал гибель "тьмой внешней"... (Фил.69). В мире света нет, причем речь не только о материальном мире, но и о духовном, отличном от внутреннего, как, например, нет света (истины) в другом, не гностическом, знании: Архонты пожелали обмануть человека...(Фил.13), Фарисеи и книжники взяли ключи от знания. Они спрятали их и не вошли... (Фм.44) и т.п.
лена ! гностическое знание внутренним быть не может, это надо прояснить!
Таким образом, как кажется, законно сделать вывод, что природа человека раннему гностицизму представлялась главным образом состоящей из двух частей - внешнее и внутреннее, душа и тело, сакральное и мирское и т.п. При этом (незаконно) глубже проводится различие между внешним и внутренним, чем между материальным и духовным.
Именно в этой части предполагалось собрать воедино свидетельства о том, что мир понимается гностиками отрицательно, типа: Иисус сказал: Тот, кто познал мир, нашел тело, но тот, кто нашел тело, - мир недостоин его. (Фм.84). Однако эта яркая черта гностицизма, отчетливо и однозначно характеризующая его как дуалистическую религиозную систему, столь хорошо известна, что мне показалось не стоящим излагать ее еще раз. Вместо этого мне показалось интересным решить вопрос, какая именно часть внешнего мира - неодушевленные предметы? люди? то и другое? - представляется гностикам более враждебной духу.
1) Разумеется, прежде всего, легко видеть, что весь мир характеризуется отрицательно в общем и целом: ... кто познал мир, нашел труп... (Фм.61) Сам Иисус не принадлежит миру: Иисус сказал: [Лисицы имеют свои норы], и птицы имеют [свои] гнезда, а Сын человека не имеет места, чтобы преклонить свою голову (и) отдохнуть. (Фм.90)
Впрочем, существенная характеристика мира - его разорванность, отсутствие в нем единства (на этом эллинистическом мотиве гностицизма нет возможность останавливаться), отсюда невозможность выполнения в нем абсолютных моральных законов: Свет и тьма, жизнь и смерть, правое и левое - братья друг другу. Их нельзя отделить друг от друга. Поэтому и хорошие не хороши, и плохие - не плохи, и жизнь - и не жизнь, и смерть - не смерть. Поэтому каждый будет разорван в своей основе от начала...(Фил.10).
Отвергается все, что связывает с миром, привязывает к нему, прежде всего - все виды страстей: Иисус сказал: Блаженны бедные, ибо ваше - царствие небесное (Фм.59) ...существуют некоторые имеющие крылья, спешащие к явленному, те, кто далек от истины. Тот, кто ведет их, огонь, ..., погубит их и пленит сладостью тьмы... и он сделает их слепыми и к страсти ненасытной... (Атл.140). Настоящее состояние людей не заслуживает добрых слов: Иисус сказал: Я встал посреди мира, и я явился им во плоти. Я нашел их всех пьяными, я не нашел никого из них жаждущим, и душа моя опечалилась за детей человеческих. Ибо они слепы в сердце своем и они не видят, что они приходят в мир пустыми; они ищут снова уйти из мира пустыми. Но теперь они пьяны. Когда они отвергнут свое вино, тогда они покаются.(Фм.33) В таком случае (т.е. если это отвлекает от спасения) - отвергаются и любовь к близким, и дружба: Тот, кто не возненавидел своего отца и свою мать, как я, не может быть моим учеником... (Фм.105)
В "Толковании о душе" практические любые связи, которые душа может установить в мире (там трудно различить, идет ли речь о неодушевленных объектах или о людях), представляются блудом.
2) Мир неодушевленных предметов имеет преходящий характер: Пройдет немного времени, пока явленное погибнет (Атл.141). К этому же миру относится все живое в его телесном воплощении: ...То, что изменяется, погибнет и оскудеет, и уже нет надежды на жизнь, ибо тело - скотское. Разве не от соития он, как принадлежащий к скотам? Если от также от него, как обретет он превосходство большее, чем они? (Атл.139). Отсюда отношение к "несчастным", не имеющим в себе истины, которое столь ярко сформулировано в книге Фомы Атлета: Поистине не признавай сих за людей, но считай их скотами, ведь как скоты поедают друг друга - так же у этих, такого рода людей, поедают они друг друга... (Атл.141). Между прочим, из этого отрывка видно, что вина за такое отношение гностиков возлагалась (или, лучше сказать, проецировалась) ими на людей, которые объявлялись поедающими друг друга - сами гностики, следовательно, считали себя не поедающими.
3) Что касается вообще отношений с людьми, то этику, как она изложена в источниках Наг-Хаммади, нельзя считать однозначной. Даже в Евангелии от Фомы, которое в общем и целом кажется ясным и внутренне непротиворечивым (противоположное мнение см.в книге М.К.Трофимовой), соседствуют такие высказывания: Иисус сказал: Блаженны вы, когда вас ненавидят (и) вас преследуют...(Фм.72) и: Иисус сказал: Люби брата твоего, как душу твою...(Фм.30). Та же ситуация в Евангелии от Филиппа: ...Чтобы получить, мы верим, а чтобы воистину дать, мы любим... (Фил.45) и: Совершенный человек не только не может быть схваченным, он не может быть и увиденным. Ибо, если он будет увиден, его схватят...(Фил.106)
Кроме того, ясно, что, кроме тех, кто заслуживает презрения, есть и иные; вообще, духовная близость называется "братством": ...Сын приобретает себе братьев... (Фил.29) и: ...те, которые здесь исполняют волю моего Отца, - мои братья и моя мать. Они те, которые войдут в царствие моего Отца (Фм.103). Общение совершенных людей лишено греховного начала (по крайней мере, такой смысл просматривается): Познайте общение неоскверненное, ибо оно обладает великой силой... (Фил.60) Совершенные зачинают от поцелуя и рождают. Поэтому мы также целуем друг друга, зачиная от благодати, которая есть в нас, в одних и других (Фил.31).
Более того, можно найти даже напоминающие ап.Павла слова о любви (см.п.1вв)
Таким образом, если отношение к внешнему миру в его вещной части и в телесной части живого у гностиков четко определено, отношение гностицизма к людям - неоднозначно. Оно колеблется от презрения и страха до альтруизма, последнее, чаще всего - к людям, близким по духу. (Подробнее об этике см. п.1.вв.)
Идеи, изложенные в этой части, являются общеизвестными, но они существенны для того, чтобы подчеркнуть и сделать еще более очевидным дуализм, одну из главнейших черт гностицизма.
Необходимость спасения следует из того, что человек грешен. Спасению подлежит душа, а не мир. Хотя мир лежит во зле по воле злых сил (архонтов, демиурга и т.д.), Иисус, будучи могущественнее их, все же оставляет мир как есть и лишь дает душам "хлеб с неба" (Фил.15)
Совершенно естественно, что спасение заключается в максимально возможном освобождении от внешнего мира. Если вы не поститесь от мира, вы не найдете царствия. Если вы не делаете субботу субботой, вы не увидите Отца (Фм.32) Иисус сказал: будьте прохожими (Фм.47) Иисус сказал: Тот, кто не возненавидел своего отца и свою мать, не сможет быть моим учеником, и тот, кто не возненавидел своих братьев и своих сестер и не понес свой крест, как я, не станет достойным меня. (Фм.60) Иисус сказал: Небеса, как и земля, свернутся перед вами, и тот, кто живой от живого, не увидит смерти. Ибо (?) Иисус сказал: Тот, кто нашел самого себя, - мир недостоин его. (Фм.115) Не бойся плоти и не люби ее...(Фил.62)
Верный осуждению фарисейства, гностический Христос отвергает освященные законом обряды, но при этом ставит личное спасение в прямую зависимость от поведения человека в мире: Иисус сказал: Если вы поститесь, вы зародите в себе грех, и если вы молитесь, вы будете осуждены, и если вы подаете милостыню, вы причините зло вашему духу. И если вы приходите в какую-то землю и идете в селения, если вас примут, ешьте то, что вам выставят. Тех, которые среди них больны, лечите. Ибо то, что войдет в ваши уста, не осквернит вас, но то, что выходит из ваших уст, это вас осквернит (Фм.15) Прежде всего, не следует никого печалить... (Фил.118)
Подлинное спасение этическое и гносеологическое, иначе гностицизм не был бы гностицизмом. Т.обр., чтобы спастись, необходимо знание истины: ...Поэтому (Иисус) сказал: Тот, кто не будет есть моей плоти и пить моей крови, не имеет жизни в себе. Какова его плоть? - Логос (Фил.23) Слепой и тот, кто видит, когда оба они во тьме, они не отличаютя друг от друга. Если приходит свет, тогда зрячий увидит свет, а тот, кто слеп, останется во тьме (Фил.56).Господь создал все в тайне: крещение, помазание, евхаристию, выкуп и чертог брачный (Фил.68).
Одно из наиболее знаменитых мест Евангелия от Фомы ярко иллюстрирует неординарную степень интеллектуальных усилий, которые необходимо приложить для спасения: Когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю сторону и внешнюю сторону как внутреннюю сторону и верхнюю сторону как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной, когда вы сделаете глаза вместо глаза и руку вместо руки и ногу вместо ноги, образ вместо образа, - тогда вы войдете в царствие (Фм.27).
1) "негативность"
Об этике гностицизма не удалось избежать упоминаний ранее. Конечно, казалось бы, этика религиозной системы должна достаточно непосредственно вытекать из ее суждения о мире, ее сотериологии и т.д.
Важность этики подчеркивается в таких высказываниях как: ...Пока мы в этом мире, нам следует приобрести себе воскресение... (Фил.63) Следует, чтобы мы стали людьми духовными, пока не вышли из мира (Фил.107)
Гностическая этика, как принято ее называть, "негативная", то есть о совершенном поведении больше известно не что надо делать, а что надо не делать. Цель спасение, и кроме сотериологических инструкций, из источников можно извлечь весьма немного о деятельности и жизни в мире, кроме того, что с миром нужно иметь по возможности меньше сношений: Иисус сказал: будьте прохожими (Фм.47)
В хенобоскионских евангелиях нет ни намека на дозволение либертинства, приписываемое некоторым гностическим сектам. Напротив: Тот, кто обладает знанием истины, - свободен. Свободный же не творит греха, ибо тот, кто творит грех - раб греха (Фил.110)
2)Избранность гностиков
Что гностики считали себя избранными, трудно сомневаться: ... В Царстве небесном одежды избранные у тех, кто их наложил на себя водой и огнем... (Фил.24). Ведь мудрый исполнен всякой мудрости, а для глупца добро и зло равны полностью... (Атл.140). Иисус сказал: Многие стоят перед дверью, но единственные те, которые войдут в брачный чертог (Фм.79). Все те, которые порождаются в мире, порождаются благодаря природе, и некоторые - благодаря Духу (Фил.30).
Впрочем, параллельно с этим есть много мест, где подчеркивается необходимость неустанного духовного труда ради спасения (напр., "Толкование о душе"), поэтому избранность надо понимать скорее не как предопределение к спасению, а как предопределение к возможности, а может быть, к желанию, жажде спасения. Есть даже слова против избранности: Христос... спас и хороших в мире, и плохих (Фил.9)
Хотя Филипп и призывает к любви, по его мысли люди далеко не равны: ...Так и ученик Бога. Если он мудрый... формы телесные не введут его в обман, но он постигает состояние души каждого... Есть много животных в мире, имеющих форму человека. Когда он познает их, свиньям он бросит желуди, скотине он бросит ячмень и солому и траву, собакам он бросит кости, рабам он даст всходы, детям он даст совершенное (Фил.119).
3)Отношение к людям
Как уже указывалось, отношение к людям лишено определенности: от "кто не возненавидел мать свою..." до "люби ближнего, как самого себя". Нельзя говорить, что гностицизм настолько жесток, что жертвует во имя гнозиса нравственными ценностями: Блажен тот, кто не опечалил ни одну душу (Фил.116). Филипп, в Евангелии которого можно найти множество призывов к любви, либо цитирует ап.Павла, либо высказывает мысли, сходные с его: Любовь духовная - это вино и миро... Любовь покрывает множество грехов (Фил.111), Если некто дает без любви, ему нет пользы от того, что дал (Фил.45). На фоне общей установки здесь удивительна и сама мысль о том, что гностик может давать, и особенно что он полагает, что это может и должно принести ему пользу!
Наиболее поразительным примером альтруизма Евангелия от Филиппа мне представляется 110: Тот, кто обладает знанием истины, - свободен... Знание истины ... делает их свободными и делает их выше всего. ... Тот, кто стал свободным из-за знания - из-за любви раб тех, кто еще не смог подняться до свободы знания. И следующее за ним 111: Любовь духовная - это вино и миро. Наслаждаются этим... Получается, что свобода, к которой так стремились гностики, свобода, которая одно и то же со знанием - в некотором смысле приносятся в жертву любви!
Нечто подобное формуле этики гностицизма приведено у Филиппа: Хозяйство мира - из четырех видов...: из воды, земли, воздуха и света. И хозяйство Бога подобно этому из четырех: из веры, надежды, любви и знания. Наша земля - это вера, в которую мы пустили корень, вода - это надежда, которой мы питаемся, воздух - это любовь, благодаря которой мы растем, а свет - это знание, благодаря которому мы созреваем (Фил.115).
4) итог
Таким образом, этика не одна для всех в смысле духовного, в смысле гнозиса (которого большая часть людей недостойна), но она общечеловеческая и даже близка к христианской в смысле любви.
Вопрос о происхождении знания в гностицизме обширнее, чем можно раскрыть в рамках реферата. По мнению большинства исследователей, в основе гностического знания лежит мистическое откровение, эстетическое чувство [5]. В свете проблемы данной работы мне представляется возможным сформулировать так:
1) Прежде всего, для гностицизма характерно враждебное отношение к существующему закону. С.Н.Трубецкой именует это антиномизмом; по его мнению, эта черта гностицизма имеет иудейское происхождение[6]: Иисус сказал: Если вы поститесь, вы зародите в себе грех, и если вы молитесь, вы будете осуждены, и если вы подаете милостыню, вы причините зло вашему духу. (Фм.15) Ученики его сказали ему: Обрезание полезно или нет? Он сказал им: Если бы оно было полезно, их отец зачал бы их в их матери обрезанными... (Фм.58). [7]
То, что противопоставляется старому закону, неожиданно в большой мере является не новым законом, а внутренним чувством: Не лгите, и то, что вы ненавидите, не делайте этого (Фм.6). Очень определенно отстаивается тот вид религиозности, который имеет внутреннюю достоверность, при котором более важен непосредственный психологический опыт, нежели традиция и культ. Ученики его сказали ему: Двадцать четыре пророка высказались в Израиле, и все они сказали о тебе. Он сказал им: Вы оставили того, кто жив перед вами, и вы сказали о тех, кто мертв (Фм.57). Иисус сказал: Тот, кто высказал хулу на Отца, - ему простится, и тот, кто высказал хулу на Сына, - ему простится. Но тот, кто высказал хулу на Духа святого, - ему не простится ни на земле, ни на небе (Фм.49). Религиозность должна быть искренней, это главное: ...Истинное обрезание в духе... (Фм.58). Иисус сказал: Когда вы рождаете это в себе, то, что вы имеете, спасет вас. Если вы не имеет это в себе, то, чего вы не имеете в себе, умертвит вас (Фм.74). Более того, знание добра и зла при невозможности следовать тому, что знаешь - смерть: Закон был деревом. У него есть сила дать знание того, что хорошо, и того, что плохо. И оно не устранило (Адама) от того, что плохо, и не утвердило в том, что хорошо. Но оно создало смерть для тех, кто ел от него... (Фил.94)
Филипп часто делает акцент на то, что истину как таковую познать невозможно, она непостижима для разума, она есть свет, с которым можно лишь слиться при уподоблении себя ему (Фил.44). (Более того, заблуждение, как и истина, тоже имеет причину не только в слабости человеческого ума, но и в силах духов, так что вина с человека некоторым образом снимается (Фил.38))
2) Однако полностью "психологически" ориентированное учение было бы чревато прекращением традиции, и, следовательно, прерыванием самого себя. Против излишнего антиномизма предостерегает Филипп: Не пренебрегайте агнцем, ибо без него нельзя войти в царство (Фил.9). Поэтому некоторая часть знания канонизируется. Гностические источники можно, в свою очередь, подразделить на имеющие характер откровения (апокриф Иоанна) и на (имеющую рациональный характер) по возможности точную передачу слов Иисуса (Евангелие от Фомы), при которой автор самоустраняется настолько, что это, как кажется, моментами ведет к утрате контекста (без чего, например, высказывания типа Фм.52 становятся непонятными).
Как мы увидим во второй части, только последний способ передачи и получения знания носит экстравертный характер. Два первые типично интравертированы: первый имеет "интравертированно этический", а второй - "интравертированно интуитивный" характер. При этом даже в последнем случае по самому притчевому характеру высказываний и стенографическому характеру записей предполагается, что рецептор должен принять интенсивное участие в их толковании, и таким образом интравертированным становится процесс их понимания и усвоения. (Постоянно повторяется "Имеющий уши да слышит": Фм.8,26,29,67,69,100.)
3) В фокусе передаваемого гнозиса помещается Христос. Иисус сказал: Тот, кто напился из моих уст, станет как я. Я также, я стану им, и тайное откроется ему (Фм.112). Знание, идущее от него, покрывается завесой тайны, на чем больше настаивает Филипп: Те, кто обладает этим именем, постигают его, но не произносят его (Фил.12). Господь сказал ученикам: ... войдите в дом Отца, не берите же ничего в доме Отца и не выносите наружу(Фил.18). Так и с открытыми вещами истины: они слабые и презираемые, а те, которые сокрыты - сильные и почитаемые (Фил.123), - впрочем, не непроницаемым: Когда завеса разорвется и то, что внутри, откроется - будет покинут тогда сей дом пустынный! (Фил.124) В Евангелии от Фомы, наоборот, имеются очевидные положения против тайны, напр.: Иисус сказал: То, что ты услышишь твоим ухом, возвещай это другому уху с ваших кровель. Ибо никто не зажигает светильника (и) не ставит его под сосуд и никто не ставит его в тайное место, но ставит его на подставку для светильника, чтобы все, кто входит, видели его свет (Фм.38). В книге Фомы Атлета, как кажется, доминируют не столько эзотерические соображения хранения тайны ради тайны, сколько равнодушие ("не считай сих за людей") и ощущение опасности в случае ее раскрытия ("...слова, которые ты нам говоришь, для мира смех и глумление, ибо не понимают их. Как ныне сможем пойти мы, дабы провозгласить их...").
Эзотерический характер гностицизма связан гораздо в большей степени с трудностью его понимания, с тем, что сами душевные (духовные) усилия, которые необходимо приложить для спасения, индивидуальны по самой своей природе: Иисус сказал: Я дам вам то, чего не видел глаз, и то, чего не слышало ухо, и то, чего не коснулась рука, и то, что не вошло в сердце человека (Фм.18). Господь создал все в тайне: крещение, помазание, евхаристию, выкуп и чертог брачный (Фил.68). Если брак оскверненный (мирской) скрыт, то насколько более брак неоскверненный - тайна истинная? (Фил.122). Гностическое знание адресуется конкретной, индивидуальной личности, и в этом смысле ведет речь о столь же интимных, личных индивидуальных духовных и душевных движениях: ...Облекаются светом в тайне... (Фил.77)
Таким образом, нельзя утверждать, что ранний гностицизм самоопределялся как эзотерическое учение. Однако, это учение, ориентированное строго на индивидуальное сознание. Много говорится о "святом человеке", который "облекся совершенным светом" - почти всегда в единственном числе. Даже если фраза относится ко многим, то эти многие понимаются порознь: Следует, чтобы мы стали людьми духовными, пока мы не вышли из мира. Тот, кто получил все, не будучи господином в этих местах, не сможет быть господином в том месте... (Фил.107)[8]
В предыдущей части указывалось, что, говоря упрощенно, общая гносеология гностицизма складывается из трех составляющих: 1)каноническое знание, проецируемое на Христа, 2)каноническое знание, проецируемое на откровение, 3) неканоническое, получаемое каждым самостоятельно через собственную душу. Из этого естественно вытекает рассмотренный выше антиномизм, здесь же я предлагаю заострить внимание на черте, которая еще более органична для системы, имеющей такую установку - на основополагающей роли самопознания[9]. То, что в такой системе самоанализ должен играть важнейшую роль, следует, например, из ее этики: чтобы не грешить, следует не столько исполнять данный закон, сколько следовать внутреннему чувству справедливости, а для этого необходимо познающими свойствами духа быть сосредоточенным на себе самом. Иисус сказал: Когда вы рождаете это в себе, то, что вы имеете, спасет вас. Если вы не имеет это в себе, то, чего вы не имеете в себе, умертвит вас (Фм.74).
Самопознание лежит в основе всякого другого познания: Тот, кто познал себя самого, уже получил познание о глубине всего (Атл.138). Когда вы познаете себя, тогда вы будете познаны и вы узнаете, что вы - дети Отца живого. Если же вы не познаете себя, тогда вы в бедности и вы - бедность (Фм.3). Самопознание вообще необходимо для всякого достойного существования, всякой радости: Иисус сказал: Тот, кто знает все, нуждаясь в самом себе, нуждается во всем (Фм.71). Не всем тем, кто всем обладает, положено познать себя. Однако те, кто не познает себя, не будут наслаждаться тем, чем они обладают. Но лишь те, кто познал себя, будут наслаждаться этим (Фил.105).
Вообще говоря, у Филиппа преобладает несколько иной взгляд на познание, чем у Фомы: при совершенном познании происходит совершенное уподобление себя объекту познания, происходящее не "этом", а в "том" месте, т.е. лишь после надлежащего преображения внутренней сущности она становится соприродной познаваемому и таким образом самопознаваемой: Невозможно, чтобы некто видел что-либо из вечного, если он не станет подобным этому. ... ты увидел нечто в том месте - ты стал им. Ты увидел Дух - ты стал Духом. Ты увидел Христа - ты стал Христом. Ты увидел Отца - ты стал Отцом. Поэтому в этом месте ты видишь каждую вещь и ты не видишь себя одного. Видишь же ты себя в том месте. Ибо ты станешь тем, что ты видишь (Фил.44).
В 123 высказывании Филиппа среди целой группы смыслов имеется один, который нельзя не отметить в свете темы данной работы. Познание должно привести к "обнажению корня зла": Мы же - да врезается каждый из нас в корень зла, которое в нем, и вырывает его до корня в своем сердце. Но оно будет вырвано, когда мы познаем его. Но если мы в неведении о нем, оно укореняется в нас и производит свои плоды в нашем сердце. Оно господствует над нами... (Фил.123). Разве не интересно, что примерно в таких же словах при желании можно сформулировать едва ли все кредо (раннего) психоанализа!
В связи с сопоставлениями, которые будут проведены во второй главе, коснемся здесь еще одной отчетливо выраженной особенности (хенобоскионского) гностицизма: обилия упоминаний андрогинности. Без сомнения, у историка философии напрашиваются сравнения с платонизмом и иными системами античности, которые отразили представления, носившиеся в ту эпоху в воздухе, или, возможно, позаимствовали их друг у друга. Нас же сейчас интересует не это.
Андрогинность рассматривается, во-первых, если так можно выразиться, в филогенетическом аспекте, причем автор стоит на иудейской почве (Когда Ева была в Адаме, не было смерти... (Фил.71)). Кроме того, в онтогенетическом аспекте, так, например, в "Толковании о душе" говорится, что душа до того, как ниспала в тело, была "мужеженщина по облику". Декларируется необходимость обратного слияния мужчины и женщины для спасения: Когда сделаете мужчину и женщину одним, ... войдете в Царствие (Фм.27), Если (Ева) снова войдет в (Адама) и он ее примет, смерти больше не будет (Фил.71). Хотя на апостола Павла гностики почтительно ссылаются, приравнивая его к пророкам ("Толкование о душе",131), его мысли о законном браке и о повиновении жены Богу через мужа нигде не находят никакого отклика. Напротив: Всякая женщина, которая станет мужчиной, войдет в Царствие небесное (Фм.118).
Эта тема, возникающая в Евангелии от Филиппа, может показаться имеющей как бы специальный характер. Ее развитие начинается с более широкого предмета "открытых и скрытых" вещей: Открытое - через открытое, скрытое - через скрытое... (Фил.25). Затем противопоставление касается "детей" и "дел" (почти наверное в метафорическом смысле): Дела человека происходят от его силы. ... его дети происходят от покоя. Поэтому его сила обитает в его делах, а покой открывает себя в детях. ... Он делает дела благодаря своей силе, но благодаря покою он порождает своих детей (Фил.86). Наконец дается развернутое противопоставление: Тот, кто получил возможность создавать - это творение. Тот, кто получил возможность порождать - это порождение. Тот, кто творит - не может порождать. Тот, кто порождает, может творить. Однако говорят, что тот, кто творит - порождает. Но его порождение - это творение. Поэтому он порождает не своих детей, а свои образы. Тот, кто творит, действует открыто, и он сам открыт. Тот, кто порождает, действует сокрыто, и он сокрыт. Порождение не подобно образу. ... Кто порождает, порождает детей сокрыто (Фил.121).
Таким образом, в мире, в силе, открыто - творят образы. В тайне, в покое, скрыто - порождают детей. В контексте всего произведения ясно, что образы не имеют большой силы, что они скорее затемняют истину, что именно порождение представляется автору мистическим процессом, непосредственно соприкасающимся с истиной.
Литературы, посвященной исследованию работ К.-Г.Юнга, как и гностицизму - необозримое количество. Швейцарский психолог и психиатр Карл-Густав Юнг (1875-1961) является автором обширной, детально разработанной психологической теории, которую он сам называл "аналитической психологией". Первоначально работав под руководством З.Фрейда и в тесном сотрудничестве с ним, Юнг затем отошел от незыблемого позитивизма учителя. Систему Юнга ни в коем случае нельзя считать типично психоаналитической. На этом я вынужденно закончу введение из-за нехватки места.
Что касается моего изложения системы К.Г.Юнга, то, как и в случае Части i, из нее для сопоставления взята некоторая, тоже на первый взгляд не главная часть. А именно, я ограничиваюсь теорией экстраверсии\интраверсии, которая также легко может быть подвергнута анализу в аспекте соотношения Я\мир. Освобождать" Юнга от его неофрейдистских построений - примерно то же, что "освобождать" гностицизм от его космогонии: действие, которое некоторые могут упрекнуть в произвольности. Однако, на мой взгляд, теория экстраверсии\интраверсии в рамках всей целостной системы Юнга обладает значительной автономией. Она получила широкую известность, возможно, по той же самой причине, которую указывает Г.Йонас для популярности гностицизма: утверждение ценности Самости. Более детально этот вопрос изложен в части II.1а.
Как уже было сказано, главную известность Юнгу принесла концепция коллективного бессознательного. В соответствии с ней, бессознательные архетипы пребывают в каждом индивидуальном бессознательном, определяя его внутреннюю жизнь. Предшественник Юнга Фрейд считал, что жизнь бессознательного определяется только инстинктивными влечениями. В его теории не было никакого коллективного бессознательного, было лишь присущее каждой личности довольно мрачное "Оно", в борьбе с которым (протекающей не на жизнь а на смерть и имеющей результатом невроз) складывалась личная жизнь "Эго". При понимании бессознательного как области запретных инстинктивных импульсов не существует никакого представления об общении через бессознательное, о влиянии бессознательного одного человека на бессознательное другого и т.п. У Юнга, при его понимании бессознательного как общего всем людям набора архетипов, как сокровищницы "носящихся в воздухе", но не сформулированных идей, которые не известны напрямую, но оказывают существенное воздействие на мышление - появляется представление о взаимодействии через бессознательное как людей между собой, так и индивида со всем человечеством. Этим (говоря коротко) отличаются концепции Фрейда и Юнга.
На вопрос о природе коллективного бессознательного Юнг не дает окончательного ответа. Если идти от Фрейда, который был материалистом и атеистом, то, будучи в плену его позитивистских построений, легко решить, что коллективное бессознательное - что-то вроде исторической копилки коллективных заблуждений человечества, его архаических мифов, устаревших верований и т.п. На самом деле Юнг много пишет о выражении бессознательного через мифы, но автор бессознательных архетипов остается неназванным. Надо заметить при этом, что сам Юнг с детства отличался глубокой врожденной религиозностью, именно той достоверностью внутреннего психологического опыта, который позже будет отнесен к интравертному типу[10]. В то же время прямого отождествления коллективного бессознательного с трансцендентным (Богом) у него нет, хотя в поздних работах делаются самые смелые предположения на этот счет.
Больше останавливаться на этом вопросе нет возможности.
1) Психические функции
Юнговскую теорию психических функций я изложу кратко. Вообще-то она не имеет отношения к теме работы, но облегчит понимание дальнейшего.
Среди четырех главных функций психики Юнг выделяет две пары:
1) основанные на восприятии, ориентированные на его различные стороны - ощущение и интуиция;
2) основанные на суждении, производящие его разными способами - мышление и чувство[11].
1а. Ощущение имеет дело с восприятием наличного
1б. Интуиция - с восприятием неявного и возможности
2а. Мышление выносит суждение на основе разума, обычно с точки зрения целесообразности
2б. Чувство выносит эмоциональное суждение, обычно с точки зрения желания
Каждая функция имеет свой объект:
1а. Ощущение - непосредственно данную действительность
1б. Интуиция - скрытые, невербализованные связи вещей
2а. Мышление - идеи, составляющие содержания сознания
2б. Чувство - желания и эмоции (как оценки)
Субъект всех функций один. Юнг различает между Самостью и Эго, использует и другие термины. Упрощенно можно говорить просто о "Я".
2) Экстра- и интраверсия
Эта теория Юнга не имеет прямого отношения к его психоаналитическим изысканиям. Она получила широкую известность, насколько я могу судить, не из первоисточника, а с легкой руки комментаторов, которые подвергли ее основательному упрощению. В популярном изложении она понимается примерно таким образом, что экстраверт - это общительный человек, а интраверт - замкнутый. Рука самого Юнга была далеко не такая легкая. Прежде всего, под экстраверсией он понимал даже не ориентацию на людей, но ориентацию на объект как таковой, строй психики, в котором деятельность субъекта подчинена объекту и определяется им. Соответственно, интраверсия характеризуется им как примат субъекта.
Экстраверт несамодостаточен. Его цели лежат в объектах, средства определяются объектами, оценки формируются господствующей культурной средой, его желания, кроме витальных - частично или полностью сформированы, он ориентирован на окружающее, он определяется им. Этически это, конечно, выражается по-разному: альтруизмом (как способностью растворения себя в других), заурядностью или пробивной способностью и ловкостью в установлении нужных связей. Другими словами, этическая высота индивида не зависит от экстравертной или интравертной установки, но установка накладывает на нее свою окраску.
Юнг пишет о том, что западная культура по самой своей природе экстравертна.
Что касается интравертной установки, для нее характерна развернутость к субъекту или, лучше сказать, большая и неизбежная доля субъективного участия. (Субъективизм свойственен и экстравертам, особенно тот вид субъективизма, который определяется узостью культурной среды. Однако это субъективизм, определяемый содержанием Эго. У интраверта господствует субъективность другого рода - определяемая существованием Эго. Она сказывается преимущественно в характере волевых актов личности. Этого у Юнга нет, я добавляю свою интерпретацию его мыслей.)
"Я" интраверта сильнее выражено и нередко отгораживается от внешнего мира разнообразными психологическими приспособлениями, от показного ложного участия до равнодушия и избегания. Интраверты, как правило, самодостаточны, их сознание находит, чем заполняться без участия внешних объектов, и они часто воспринимают присутствие этих объектов (людей) как помеху. Их существо развернуто к собственному "Я". Им свойственен самоанализ (Юнг в работе "Психологические типы" о самоанализе пишет мало, но это свойство интравертов по всему его описанию представляется неотъемлемым.) Этически интраверты часто эгоисты, но при наличии эмпатии она достигает гораздо большей глубины, чем у экстравертов. Вообще, все, во что вовлекается субъект, у интраверта интенсивнее и глубже, чем у экстраверта, за счет того, что сам субъект, если так можно выразиться, сильнее и больше.
У экстраверта экзистенция не затрагивается никакими перипетиями, происходящими с Эго, при том, что Эго, развернутое к объектам, заполнено ими и не чувствует и не осознает своей экзистенции. Если можно так сказать, экзистенция экстраверта бессознательна (Юнг пишет о "бессознательном субъекте"). Эго интраверта развернуто к его экзистенции, отчего оно и не заполнено внешним миром, но и экзистенция, в случае, если внешний мир все-таки достанет ее через Эго, более уязвима.
Итак, мы видим:
1) система Юнга - дуалистична; ее дуализм не вида "материя-дух", а вида "внутреннее-внешнее".
2) описанная Юнгом интравертная установка характеризуется отвращением от внешнего, что уже само по себе сближает его систему с гностицизмом.
И экстраверсия, и интраверсия, как установки, характеризуют направленность всех четырех функций. Другими словами, не бывает просто мышления, а бывает экстравертное или интравертное мышление, экстравертное или интравертное чувство и так далее. Индивиду свойственны в большей или меньшей степени все четыре функции, но каждая при этом имеет свою установку, не обязательно совпадающую с установкой других, например, человек, которому свойственен интравертированный тип мышления, может иметь экстравертированный тип чувства.
Здесь надо более подробно остановиться на юнговском описании собственно типов, т.е. интравертных (и, для контраста, параллельных им экстравертных) вариантов ощущения, интуиции, мышления и чувства.
1) Восприятие
1а. Экстравертированная сенсорная функция (ощущение) действует в реальной плоскости жизни. Этот тип хорошо ориентируется среди объектов настоящего мира в настоящем времени. Он ищет наслаждения, с разбросом от примитивной чувственности до рафинированного утонченного эстетства.
Интравертированная сенсорная функция переводит ощущение во внутреннюю плоскость сознания. Тогда ощущение становится впечатлением, переживанием. Поскольку ощущение - функция восприятия, а не суждения, она вообще слабо вербализуется, интравертированная - в особенности. Однако художники, которые часто относятся к людям с преобладанием этой функции, при интравертированной установке склонны к выражению либо исключительно самих себя, либо, во всяком случае, чего-то сильно отличающегося от реальности.
1б. Экстравертная интуиция, то есть функция, сама по себе направленная на восприятие не-данного, будучи развернута к объективному миру, приводит к ловкости в придумывании планов, к точной оценке возможностей, способности предвидения.
Интравертированная интуиция, по Юнгу, это, в сущности, другое название для фантазии (не как вообще способности воображать то, чего нет, а как специфического занятия). Юнг посвящает много слов описанию того, как в фантазии находят выражение архетипы коллективного бессознательного. Важнее, что углубление во внутренний мир равносильно приближению к чувству трансцендентного. При большом накале интравертированная интуиция может доходить до мистических откровений. Именно эта функция обеспечивает религиозный опыт мистического характера. "Если бы среди людей отсутствовал этот тип, Израиль не имел бы своих пророков,"- пишет Юнг.[12]
2) Суждение
2а. Экстравертный тип мышления характеризуется систематикой фактов и применением к ним (уже известных заранее) идей. Интравертный - самостоятельной продукцией идей, полностью автономным поиском решений. Экстравертный тип мышления объясняет, ему скорее свойственен вопрос: почему?, отнесенный к внешним явлениям. Интравертный - решает проблему, его вопрос, скорее: каким образом?, причем этот вопрос отнесен к проблемам, которые ставит перед ним, некоторым образом, внутреннее существование. В то время как экстравертному мышлению свойственна скорее истинность, чем ценность, интравертное в лучшем случае гениально, в худшем - субъективно, не соответствует фактам и не желает принимать во внимание никакую аргументацию. Внешние по отношению к собственному мышлению идеи и системы, в том числе общепринятые, мыслительный интраверт отвергает. Чаще всего он не понимает ни чужих решений, ни чужих проблем. Когда собственная идея кажется верной или если чужая идея в виде исключения покажется решающей проблему способом, близким собственному, интравертный мыслительный тип легко может стать рабом такой идеи, фанатиком. Внутренняя убежденность, чувство, что решение найдено, для интраверта главный критерий истинности. Нужно заметить, что интравертное мышление отвращает в большей степени от мира идей и предметов, но не людей, поэтому как человек мыслительный интраверт может казаться общительным (однако только с близкими людьми он способен по-настоящему проявить себя). На деле внутренний процесс его мышления протекает без всякой связи с тем, что происходит вокруг него. Юнг много внимания уделяет тому, что мыслительные интраверты являются плохими преподавателями. Иногда они предпочитают вообще не публиковать и не доводить ни до чьего сведения собственные открытия[13].
2б. Экстравертированное чувство направлено на объект, большей частью на людей, при этом система оценок, которая дается ("хорошо-плохо", т.е., собственно говоря, этика), формируется господствующей культурой.
Интравертированное чувство - яркая черта, по которой, собственно, внешне узнаются интраверты. Этот вид установки отвращает больше не от мира предметов, а от мира людей. Тогда спокойнее всего становится наедине с собой. Интравертированные эмоции (Юнг характеризует их пословицей "тихие воды глубоки") глубоко индивидуальны, очень избирательны. Любовь и ненависть, если появляются, отличаются глубиной, постоянством и отсутствием внешних проявлений. Часто эмоциональные интраверты относятся к экстравертам со скрытым презрением за отсутствие глубины. В своих этических оценках интраверт руководствуется внутренним чувством, он дает высокую оценку тому, что нравится именно ему, а не тому, что одобряется большинством. Его этическая система не подвержена влиянию господствующей культуры (утверждение, конечно, не абсолютное) и тяготеет к вечному. Именно к этому типу, по Юнгу, относится внутренняя религиозность в ее эмоциональной форме.
Уже из краткого обзора системы Юнга ясно, что описываемый интравертный тип близок к гностическому идеалу удаления от мира, погружения в себя. Только интравертированному ощущению я не нашла прямых аналогов в гностических текстах, поскольку гностики, как кажется, вообще не доверяли ощущениям. Интравертированная интуиция - это откровения и пророчества, о чем пишет сам Юнг. Интравертированное мышление - это и самоанализ, которому будет посвящена отдельная глава, и антиномизм (в смысле: отрицание предшествующих традиционных учений), и склонность окружать свое мышление, как и знание, некой тайной, и даже все те внутренне достоверные представления, о которых говорится в высказываниях типа "...ваши образы, которые произошли до вас, они не умирают и не являются..." (Фм.88), или "есть свет внутри человека света, и он освещает весь мир" (Фм.29), "Если мы познаем истину, мы найдем плоды истины в нас самих" (Фил.123). Это и то не существующее в мире знание, о котором сказано: "таков Логос" (Фил.116).
Интравертированное чувство - так же область внутреннего религиозного опыта, как и интравертированная интуиция. Разница между религиозным опытом в том и другом варианте та, что интуиция, являясь функцией восприятия, приводит к мистической и созерцательной религиозности, в крайнем проявлении к откровениям, видениям, пророчествам. Религиозный опыт интраверта в области чувства, которое является функцией суждения, имеет моральную природу. Такой природы покаяние, представление о грехе и добродетели. Самое важное в интравертированном чувстве то, что это источник той "интравертированной этики", которая не ориентируется на то, что считается хорошим-плохим в господствующей культуре, но дает собственные оценки ("Не лгите и то, что вы ненавидите, не делайте этого" (Фм.6)).
Тут нужно остановиться на том, в чем сам Юнг видел связь между гностицизмом и своей системой.
В ранних его работах концепция коллективного бессознательного не была еще четко разработана, четкого различения четырех психических функций не было. Что касается концепции экстраверсии-интраверсии, то она, очевидно, была ему внутренне ясна, но без разложения психики на четыре функции. Это привело к некоторому недоразумению, известному исследователям его творчества, как и ему самому: он не делал различий между экстра-интраверсией и между мышлением и эмоциями (в смысле: отождествлял интравертированный тип с мыслительным, экстравертированный - с эмоциональным).
Именно на этой, незрелой стадии Юнг впервые заинтересовался гностицизмом. Поскольку уже одно название этой системы свидетельствует о примате знания, то есть мышления, он приводил гностиков в пример рациональных, мыслительных типов. (Вдобавок нужно заметить, что разработка Юнгом всей системы относится к двадцатым-тридцатым годам, то есть до открытий Наг-Хаммади).
Когда же Юнг довел свою теорию до окончательной детальной разработки, он параллельно с этим, очевидно, был настолько поглощен другим своим детищем, теорией коллективного бессознательного, что если в поздние периоды творчества и ссылался на гностицизм, то больше в подтверждение своих изысканий архетипической символики.
Итак, гностики для Юнга - пример мыслительного психотипа. Однако, из всего вышеизложенного следует, что по всему содержанию его учения, как оно было разработано в окончательном виде, гностицизм - пример интравертированного, а не мыслительного типа. Именно восстановлению, если так можно выразиться, корректной параллельности между системами гностицизма и Юнга посвящена моя работа.
Теория индивидуации изложена мной менее близко к тексту, чем остальные части юнговской аналитической психологии, я добавила в нее личное понимание. Чтобы вкратце дать представление об этом процессе, надо напомнить, что в контексте всех теорий, имевших источником психоанализ Фрейда, психическое объявляется состоящим из сознательного и бессознательного[14]. Бессознательное уже по Фрейду неоднородно: во-первых, в нем присутствуют первичные природные влечения, прежде всего либидо. Во-вторых, вытесненные из сознательного, неприятные или неприемлемые мысли и представления разного происхождения. Юнг еще значительнее обогащает содержание бессознательного своей теорией архетипов. Во всех теориях сознательное и бессознательное отгорожены друг от друга некой стеной (имеется бессознательное, не отгороженное, но просто не присутствующее в сознательном, его часто называют подсознательным). В большинстве психоаналитических теорий сознательное и бессознательное находятся в состоянии непримиримого конфликта.
Юнг не объявляет такое положение вещей окончательным. По его представлениям, в начале жизни индивид состоит, главным образом, из социально детерминированных содержаний, которые воспитываются, интериоризируются и т.п. Обращенную к миру маску человека Юнг называет Персона. Это функционирование его воспитания, результат его сознательных решений, его привычного поведения и общественно адаптированного образа и т.п. Видно, что персона имеет экстравертный характер. В начальный период индивидуального развития (этот начальный период может у некоторых людей длиться всю жизнь) неприемлемое и запретное содержание, действительно, вытесняется в область бессознательного. Оно образует там, по ту сторону стены, но в непосредственной близости к ней, обширную и очень темную область, которую Юнг называет Тенью. В Тени содержится все, что индивид не желает признавать о себе, но что в нем реально есть, и поэтому вытесняется.
Содержание коллективного происхождения, внушенное и все остальное, в т.ч. архетипы, глубже Тени.
В самой сердцевине, в глубине внутреннего мира любого индивида находится его Самость. В общем, можно сказать, что она лишена содержания, что оно ее не определяет (но в то же время, она обладает всем содержанием бессознательного).
При некоторых условиях наступает процесс проникновения сознания в область бессознательного, познание и освоение его. Этот процесс Юнг и называет индивидуацией. Индивидуация начинается с отбрасывания Персоны, с которой индивид больше не может отождествлять себя. Он понимает, что он не только часть внешнего общественного мира (сын, отец, начальник, мужчина, женщина и т.п.), но в нем есть нечто неповторимое и отличное, не только от других, но и вообще от того гипотетического существа, чем его считают и чем он себя мог считать до сих пор - от существа, всецело принадлежащего внешнему миру. Он открывает в себе некое внутреннее измерение (Юнг пишет в связи с этим о "трансцендентной функции"). С этого момента начинается освоение им своего внутреннего пространства, и оно начинается со встречи с Тенью.
Эта самая болезненная ступень длится дольше всего, встречает наибольшее сопротивление, но она абсолютно необходима. Ее начало может восприниматься как крушение иллюзий. Субъекту приходится признать в себе все нежелательное, стать всем, чем он ни за что не хотел бы быть и лишь хотел бы сделать этим других. Тому, кто желал бы отличаться силой, приходится признать, что он слаб, мужчине приходится признать, что в нем есть женственные черты и т.п. После прохождения пика этого этапа наступает чувство всеобщности людей, а по завершении - приходит уверенность в новом типе знания себя и новой ступени владения собой. Это чувство внутренней реальности и открытие значительных и неожиданных новых возможностей.
Происходит переход от Тени к более архаическим (Юнг понимает это слово как "неизвестный, неразработанный") пластам бессознательного. Собственно, здесь происходит сознательное знакомство с (дотоле бывшими бессознательными) архетипами. Перестают быть тайной магические и символические образы. Воздействия, до той поры бывшие скрытыми и поэтому неуправляемыми, открываются.
Юнг пишет, что на уровне глубинных архетипов и представлений лежат в том числе корни и истоки идеализма, даже сами идеалы. При обнажении они перестают быть тайной, но не перестают быть идеалами. Скорее, наоборот, если процесс индивидуации протекает у человека, на уровне Персоны представлявшего себя циником, то при встрече с Тенью он обнаружит в себе чувствительность, а при погружении в архетипы - впервые осознает непреходящий характер идеализма. У того же, кто считал себя верящим в идеал, в смысле самого идеала произойдет его очищение от привходящего, приближение к тому, чем он подлинно является.
Наконец, при соприкосновении сознания с Самостью происходит полное опустошение, с одной стороны, полное очищение и освобождение от того, что было детерминировано внешним, и сознательным, и бессознательным, а с другой стороны, полное присвоение себе самого себя.
Уже из написанного нельзя не видеть, насколько близок этот процесс самопознанию, как оно понималось в гностицизме. Все высказывание Фил.123 кажется применимым к аналитической психологии Юнга!
Эту тему я взяла для примера сопоставления с гностицизмом. Как это ни покажется парадоксально для ученого двадцатого века, можно сказать, что Юнг именно призывал "сделать мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной" (Фм.27).
...По своей природной психологии мужчины и женщины далеко не так различаются, как то является в культуре. Современная психологическая наука склонна находить между полами различия в таких качествах, как способность пространственной ориентации (выше у мужчин), вербальные способности (выше у женщин) и т.п., но никакого различия в таких качествах, как уровень абстракции и эмоциональная реактивность.
Последний случай наиболее показателен. Измеренные при помощи приборов наподобие гальванометра и электроэнцефалографа, эмоции женщин и мужчин одинаковы, но при наблюдении они различны. Мужчины отличаются сдержанностью, потому что этого требует от них культура. При исследовании сознательных установок большинства из них, они даже отрицают наличие у себя эмоций. Таким образом, эта часть психики вытесняется ими в бессознательное. Из вытесненных черт собственной психики мужчины, с которыми он обошелся столь репрессивно, поскольку иначе показался бы женственным, в его бессознательном складывается целый комплекс, своего рода бессознательная женщина. Юнг называет этот комплекс "душа" или "Анима".[15] (Этот процесс носит противоположный характер у женщины, поскольку общество требует от них вытеснения мужских черт, например, агрессивности и уверенности. Мужской комплекс, который складывается у них в подсознательном, Юнг даже называет Анимусом).
Я выпускаю описание того, что делают со своей Анимой люди, не проходящие через индивидуацию. Более важно, что те, которые проходят - встречают этот свой комплекс среди общего набора всего вытесненного, в Тени. Именно в этом смысле любому мужчине приходится признать, что он до какой-то степени психологически женщина (а, соответственно, женщине признать, что она до какой-то степени мужчина). Мужчина, конечно, не перестает быть мужчиной, но его самоопределение как мужчины в значительной мере снимается, он переходит в самоопределение себя как человека, прежде всего начинает считать себя таковым. (Далее, из теории Юнга следует, что его перестают привлекать излишне женственные женщины. Среди женщин ему также становятся более важны те, которых индивидуация привела к человеческому).
Вот в каком смысле Юнг рассматривается андрогинность, которая, исходя из логики индивидуации, является неизбежным шагом на пути самопознания и приближения к Самости.
В различении двух типов творчества, собственно, большая доля принадлежит Шиллеру, а не Юнгу. При описании обоих типов он обыкновенно приводит цитаты из Шиллера и на протяжении всей главы пользуется шиллеровскими названиями "наивной" и "сентиментальной" поэзии. Только в конце он приводит доказательства соответствия шиллеровской "наивной" - своей экстравертной, а шиллеровской "сентиментальной" - своей интравертной установке.
В характеристике наивной установки он особенно выделяет следующие черты (поступая при этом несколько субъективно, что он и сам признает): "(наивный поэт) следует простой природе и ощущению и ограничивается подражанием действительности", "наивная поэзия есть дитя жизни, и она возвращает нас в жизнь", "наивный гений вполне зависит от опыта, от мира, который непосредственно прикасается к нему", "он нуждается в помощи извне" и так далее, - много цитат, иллюстрирующих связь наивной поэзии с миром. Из такого описания становится очевидно, какова связь наивного поэта с объектом, "(это то же, что) Леви-Брюль называет мистическое соучастие..."[16]
Для сентиментальной поэзии, по словам Шиллера, характерно: "Он имеет дело ... с действительностью, как границей, и со своей идеей, как с бесконечным...", "сентиментальная поэзия есть продукт отвлеченности", "сентиментальный гений имеет дело с опасностью в стремлении удалить (от человеческой природы) все пределы, дойти до полного устранения всей человеческой природы и не только подняться над всякой определенной и ограниченной действительностью..., но выйти за пределы самой возможности...", "сентиментальный гений оставляет действительность, чтобы вознестись к идеям и, в свободной самодеятельности, господствовать над своим материалом". По мнению Юнга, это отвечает главной черте интравертной установки - абстрагированию от объекта, приданию ему типических свойств субъекта, т.е. поэта, скорее, чем его собственных.
Правомерно ли на столь поэтическом материале, с одной стороны, и столь скудных фразах Филиппа, с другой, проводить параллели между наивно-сентиментальным (как это понимает Шиллер), экстравертно-интравертным (как это понимает Юнг) и творением-порождением (как это понимается в гностицизме)?
Вообще говоря, полной уверенности в этом нет, прежде всего - поскольку мало материала из гностических текстов и он несколько темен. Кроме того, по смыслу шиллеровского деления "наивный" создает отнюдь не лишенные жизни образы, а, наоборот, полные жизни, практически явления природы. В пример "наивности" он приводит Гомера, а на Гомера ссылались и гностики ("Толкование о душе"), и наверняка не нашли бы его творчество лишь творением образов. Следовательно, между системами Шиллера и гностиков параллельности нет.
Однако Юнг взял у Шиллера только то, что соответствовало его схеме, превратив наивную поэзию в пример экстравертного творчества, обусловленного "объектом" и "миром". Нужно еще учесть, что в другом месте Юнг особенно подчеркивает, что для экстраверта характерно то, что он всегда ориентирован на публику, на признание. В таком случае, конечно, его творчество становится творением образов.
Поэтому, как кажется, законно провести параллель между системой гностиков и теорией Юнга.
Подобие гностицизма и системы Юнга можно свести в краткую таблицу:
|
Гностики |
Юнг |
|
мир \ душа |
экстраверсия \ интраверсия |
|
Антиномизм |
антидогматичность интравертированного мышления |
|
религиозность внутреннего чувства |
интравертированная этика, построеная на внутреннем суждении |
|
личное откровение |
интравертированная интуиция |
|
братство по отношению к людям, близким по духу |
лучшее отношение интраверта к более близким людям |
|
гностическое чувство избранности |
высокомерие интравертов |
|
Эзотеричность |
нежелание интравертами публичных обсуждений |
|
Самопознание |
индивидуация |
|
Андрогинность |
андрогинность |
|
творение и порождение |
два типа творчества |
|
|
|