Два квадратных фута бытия

 

На личном уровне основной вопрос бытия сводится к тому, "я стою" или "я вишу в воздухе". И то же об остальных: они стоят или висят? О некоторых ясно, что висят, потому что они то здесь то там, а о других кажется, что стоят или даже движутся (собственным движением). В общем же, все так или иначе закованы в весьма густую массу среды, несколько напоминающую студень, среда эта всех нас поддерживает и определяет, и до тех пор, пока с ней все в порядке, в общем, метафизическим размышлениям об опоре под ногами можно предаваться ради теоретического интереса. В обратном случае, когда опора под ногами проваливается, вопрос "есть она или нет", тоже не имеет практического смысла. Но в промежутках между провалами, когда кажется, что ее вот-вот нащупаешь и даже убедишься в ее твердости, вопрос может вдруг стать актуальным. Иллюзия опора или реальность? Я говорю исключительно о двух квадратных футах бытия, которые расположены строго у меня под ногами. Я не претендую ни на шаг в сторону, ни на полметра. Иду я куда-либо или нет, несет меня или не несет, а может быть, движения совсем нет - я не дерзаю сейчас рассуждать экзистенциально о чем-либо сверх того, что мне абсолютно необходимо для того, чтобы стоять и быть.

 

На что я могу опереться? Бытие - понятие довольно абстрактное, опора под ногами - метафора. Если это пол, то он может провалиться, если это земля, то нет. В экзистенциальном, практическом и психологическом аспектах, есть ли что-то под ногами?

 

При отсутствии Бога не только "все позволено", но еще и "ничего не известно". Пример: некий благополучный человек, допустим, ученый, или специалист, или, например, творческий работник, у которого в момент времени t₀ все в порядке, вдруг в момент времени t₁ начинает претерпевать лишения. Сначала, допустим, он теряет семью, от него уходит жена и так далее. Затем, по каким-то причинам, он делается бедным и даже нищим, не имеющим уверенности  в завтрашнем дне. Последнее, что у него остается, это его наука (специальность, творчество). Фактически, сейчас он (для людей и для себя) определен через науку. Казалось бы, это вещь внутренняя. Но вот, в момент времени t₂ он лишается и этого. Например, выясняется, что он - никудышный специалист. Или, если он был философ, так что он ничтожество. К примеру, всем давно известно то, что он пишет, и другие понимают даже еще много сверх этого.

Или, например, в момент t₂ он может быть определен каким-нибудь другим, но тоже единственным образом. Например, "единственный друг Х", и Х ему говорит: "Ты больше не друг мне," - тем самым отказывая ему в определенности.

Тогда ему все еще есть на чем стоять?

 

Что многие в такой ситуации, например, кончают с собой, не то чтобы аргумент против. Может быть, у них было на чем стоять, но они это по каким-то причинам не поняли. Может быть, они вообще не умеют стоять на ногах и никогда не пробовали, потому что их всегда держали. С другой стороны, что многие в такой ситуации на вид держатся крепко, тоже не аргумент за. Возможно, у них оставалась в запасе еще некоторая определенность, придававшая им связь с средой, о которой внешнему наблюдателю не было известно. Например, они могли самоопределяться как коллекционеры марок. Тогда они не стояли на ногах, а держались за воздух (вопрос, который тогда надо к ним применить: что будет с ними, когда у них не будет больше интереса к коллекционированию марок, то есть, иными словами, не будет ресурсов на то, чтобы коллекционировать марки?).

То, что в такой ситуации помогает алкоголь, уже более веский аргумент. Он помогает столь многим, столь часто, столь надежно и от столь многих видов катастроф, что, похоже, действует прямо на экзистенциальном уровне.

Алкоголь - это всего-то C₂H₅OH, так что из такого его экзистенциального действия при желании можно сделать много выводов о природе бытия. Возможно, лучше их не делать. Что же касается момента времени t₃, который рано или поздно наступает при излишнем потреблении алкоголя, то это свидетельствует нам о том, что любые внешние ресурсы имеют тенденцию к исчерпанию.

 

Если Бог есть, то вопрос об опоре под ногами все равно остается открытым. Бог - в небесах. По отношению к нему всегда можно определиться чем-нибудь, например, "господним рабом", и можно быть практически уверенным, что определенность не провалится. С другой стороны, существовать бытием, определенным по отношению к Богу - дело веры. В этот момент (соответствующий моменту времени t₁) все снова возвращается к человеку и его бытию. И когда (если) вера откажет? Хорошо было бы, если бы можно было управлять ей и верить произвольно! Тогда гораздо реже наступали бы экзистенциальные катастрофы, не только потому, что от них спасались бы верой, но и потому, что вера - сама по себе экзистенциальный ресурс, фактически, можно сказать, модус бытия. Разве малому количеству людей приходит в голову поверить в Бога, когда рушится опора под ногами! Те, кто смог утешиться в церкви, смотрят на тех, кто совершает суицид, с некоторым видом превосходства, будто те не додумались до верного выхода. Разве сложно до этого додуматься! Но когда веры нет, взять ее неоткуда. Как опору; как само бытие. Как ресурс.

Разве только если Бог, воистину Сущий, своей волей не протянет руку спасения и не даст веру, после чего вопрос о собственном бытии и об опоре под ногами закроется, потому что будет неактуален. Если Бога нет, надеяться на это не стоит, если есть, то надеяться можно, но не особенно. Скорее всего, этого все равно не произойдет.

С другой стороны, надежда - тоже модус бытия, как и вера, другими словами, вид внутреннего ресурса, и если она есть, то никуда не денется, если ее нет, то ниоткуда не возьмется. Те, у кого есть надежда либо вера, вообще не теряли бытия. Им надо только изменить его модус. Но вера и надежда, таким образом, не помогают решить вопрос, есть ли у меня собственное бытие, его мои два квадратные фута.

 

Оно исчезает иногда. Это факт, эмпирически известный, например, мне (а может быть, другим, а может быть, всем). Я выше приводила в пример бездарного философа, потерявшего веру в себя. Это был примитивный случай для иллюстрации. Но самом деле, бытие может исчезнуть само по себе, внутренне, как ресурс, ни с того ни с сего. Так же ни с того ни с сего оно может вернуться. По такой схеме наступает, изъясняясь психопатологически, эндогенная депрессия. У кого это было, тот может свидетельствовать. Достаточно хотя бы одного такого свидетельства. Если хотя бы раз нечто могло исчезнуть у меня - это, по определению, вещь, мне экзистенциально не принадлежащая.

Если мое бытие не принадлежит мне, если оно появляется ресурсом и исчезает ни с того ни сего, то никак нельзя положиться на него, как на землю под ногами. В лучшем случае, оно - пол, который в большинстве домов, по видимости, крепкий, а в моем доме (и Бог знает в скольких еще) местами проваливается. Тогда поможет: 1) ходить осторожно 2) постараться укрепить его искусственно 3) привязать себя к потолку 4) выйти из дома. Что все это может означать психологически, особенно №4, я не отваживаюсь гадать, а экзистенциально означает одно то же: опору, хотя бы какой-то ценой сделанную надежной.

С другой стороны, то, что мое бытие не принадлежит мне и дается извне и на время, хорошо известно теологам. Но кто отнимает экзистенциальную опору у моей души в моменты катастроф: неужели Бог? Это ведь не жизнь тела. Это сама душа, которая не существует без своего бытия! Без этого нет никакого существования! "Чтобы спастись, нужна вера в Бога, а веру в Бога может дать только Бог", рассуждали теологи о вере. Следовательно, Бог предопределяет спасение. С бытием имеет место что-то похожее. Чтобы быть, нужно бытие, а бытие или есть, или его нет. Что уже совсем озадачивает, оно то есть, то нет. И это считать моим? Больше оснований считать моим мое спасение, которое, может быть, хотя бы слегка зависит от меня! Бытие зависит только от себя самого.

 

Есть необходимость сказать кое-что ап.Павлу и св.Августину. Исходя из вышеизложенного, вопрос состоит в том, как тратить ресурсы. В предположении, что они есть, следует, конечно, любить, верить и надеяться. Но все это производится из первичного материала бытия. Ресурсы необходимы даже для того, чтобы просто быть.

Когда ресурсов нет, иногда имеется неизбежность самоубийства. Теоретический вопрос, появятся ли какие-то дополнительные ресурсы после смерти, не разрешен. Практический вопрос состоит в том, что осуждать самоубийство означает иногда осуждать отсутствие ресурсов, наличие которых не зависит от человека, поэтому делать этого не следует.