ЛОМОНОСОВ-2003 (студенческая версия).

Секция антропологии

 

Нижеследующее - журнализм. Это как бы репортаж с размышлениями. Более того, за размышления не несет ответственности никто, кроме меня. Экспозиция такова, что 17 апреля 2003 года на философском факультете состоялся "день творчества" студентов и аспирантов, я была на секции антропологии и вот что думаю спустя три дня после этого.

Утомительно долго, с 11 до 15, звучал, несмотря на разнообразие докладчиков, в общем-то, один и тот же доклад. Тема его звучит примерно так: "После смерти автора говорить о симулякре Другого можно только намеками". В прошлом году был еще пафос несерьезности, в этом году ослабевший.

Сформулированное часто стремится осуществиться не только в тексте, но и, так сказать, в мета-плане событийности: кажется, что о смерти автора повествует мертвый автор, о намеках говорится намеками и так далее. Большинство докладчиков были между собой, по моим наблюдениям, не связаны. Более того, чем дальше друг от друга были расположены породившие их институции, тем более совпадали их тексты. Двое же из одной группы были не согласны (по крайней мере, кажется, они так полагали). Сказанное позволяет заключить, что изложенный дискурс нынче самозарождается спонтанно.

От отрицательной оценки я далека, хотя мой тон, вероятно, высокомерен. Некоторые варианты очень располагали к себе. В большинстве случаев это было связано не со смыслом говоримого, а с личностями докладчиков. У студента ведь и вообще мало шансов блеснуть научной доблестью. Он может или изложить чью-то мысль по возможности корректно, или (тоже по возможности корректно) пропустить ее через себя. И в том, и в другом случае положительной оценке подлежит, собственно, намерение. Чего студент должен избегать, это недобросовестности, а добросовестно - что бы ни делалось, все хорошо.

Откуда берется добросовестность у студентов, ведь дискурс, в котором они находятся, ее совсем не поощряет? (Согласитесь, трудно представить себе, как максимально добросовестно намекал бы на Другого мертвый автор). Это для меня загадка. Иногда хочется ответить цинично: им нужна оценка, зачет, курсовая и так далее. Иногда кажется с надеждой: им интересно. Если так, то печальные выводы, к которым я все-таки в конце концов считаю нужным прийти, не обоснованы.

Однако если дорогих, замечательных, любимых студентов я бы оценила высоко, то сам дискурс - низко. Он постоянно путается в себе и сам себе противоречит. Наиболее честные авторы спрашивают себя, не умереть ли им в самом прямом смысле слова? Не бросить ли философию, не перестать ли писать? Хорошо, когда такие вопросы задают. Плохо, что самая возвышенная цель, которую можно сформулировать в заявленных терминах - интеллектуальное приключение. Некоторым формулировкам дискурс сопротивляется очень агрессивно: "Не думаете же вы, что мы тут хотим истину найти? Мы же не биологи!"

А почему, собственно?

Впрочем, Лена, ну нашла с кем спорить, с дискурсом постмодерна

 

На этом плане выделялись три смелые шага. Два из них были сделаны назад, один вперед.

Два шага назад: 1) диалектический материализм как научная философия современности и 2) православное богословие.

Суть того и другого я, разумеется, излагать не буду, да и комментарии тут особо не нужны. Но в отчаянной ситуации самоубийственного дискурса, иногда кажется, любые средства хороши. Не ухватиться ли за марксизм, за православие? (За второе я сама хваталась). И вот каков результат такого опыта: старые проверенные средства не совсем устарели. Конечно, вряд ли сейчас они могут претендовать на роль всеобщих спасателей. И поэтому проповедь того и другого безнадежна. Но они по-прежнему несут в себе свою долю истины, как было еще по Гегелю. Православие, например, позволяет сказать кое-что совсем неожиданное, то, что совсем не присутствует в общественном сознании: например, то, что телевизор и внебрачная половая жизнь - это плохо. Я бы еще значительно пополнила этот список, но здесь не место. (см.здесь.) Претендовать на истину нынче таким способом нельзя, а говорить это надо. Иначе такие простые вещи становятся как бы уже и неизвестны.

 

Шаг вперед: антропология ангелов.

Нечасто встретишь, чтобы самоубийственный дискурс высказывался продуктивно. Ведь в основном он занят опровержением самого себя. Например, призывая намекать, спорят с теми, кто считает, что говорить надо прямо, и, разумеется, часто сами сбиваются на прямую речь. Протестуя против доказательности, хватаются за доказательства. О игре говорят серьезно. (Пафос игры, как я уже упомянула, был более заметен в прошлые годы, но я думаю, нынче он просто, так сказать, упустил самовыразиться, а сам по себе имеет место).

Пора идти вперед! Надо начинать играть!

Адепты это понимают, но играть обычно получается плохо. Причина этого, насколько я вижу, заключается в том, что для игры мало одного желания играть. Игра - средство. Делать ее целью означает губить. Но какова цель? Игровой дискурс эту цель не дает. Шаг вперед заключается в том, чтобы выходить из него, имея цель. Никуда из дискурса, разумеется, не выйдешь. Он ведь средство. Но имея цель, куда-нибудь да придешь.

Куда приходит антропология ангелов, я пока не знаю, мне только показалось, что она идет. Впрочем, я совсем не уверена, что она идет куда надо и что вообще тут надо куда-то идти. Шаг вперед - всегда риск. Не исключено, что придем к чему-нибудь похуже, чем то, что сейчас.

Вышеизложенное было практически только констатацией.

 

 

2. Печальные выводы

Виртуальное обращение к собственной студенческой аудитории, на которое в реальном учебном процессе не хватает времени и смелости.

 

Дорогие друзья!

Философия умерла. В настоящее время ее нет. Давно ли это случилось, я с уверенностью сказать не могу. Мне кажется, в начале 20-го века. Культура тоже умерла. Дату смерти культуры можно установить достаточно точно: это 60-е годы 20-го века. Если я права, и философия умерла на полвека раньше, чем культура, то это еще одно подтверждение моей любимой закономерности, что философия всегда опережает культуру на 50-100 лет.

Мы пребываем на руинах большого замка. Полвека, которые прошли с тех пор, как он рухнул - порядочный срок. На руинах успели вырасти березки. Они - все, что у нас реально есть. У нас две возможности: жить внутри руин (археология) или жить в лесу (археоавангард). Первый путь выбирают историки философии. Затрудняюсь судить, насколько им там уютно. Жить в лесу, конечно, было бы можно, беда в том, что жидкие березки на руинах - это не лес, и поэтому жить в них нельзя.

 

Можно ли быть философом сейчас? Можно. Например, я, если мне удастся, собираюсь посвятить философии жизнь. Те, кому нужна философия, могут заниматься ей для себя.

Надо реально отдать себе отчет: кроме личных философов, философия не нужна никому. Сейчас не ее время. Спросите себя, пожалуйста: готовы ли вы заниматься тем, что никому не нужно? Это очень трудно. Гораздо приятнее быть востребованным, уже не говоря о том, что востребованный бизнес дает больше денег. Понятно, что всем нужен диплом. Разумеется, все вы закончите философский факультет. Это по-своему ложь, но ведь, собственно, против лжи и протестовать-то по-настоящему могут только философы, а для остальных, для которых диплом - средство, и ложь допустима.

 

Мне очень горько писать это. Я ведь останусь в философии, а я ведь не хочу терять людей, вас. Но у меня-то ложь не допустима. И я не хочу вас губить. Спросите себя, пожалуйста, действительно ли вы хотите посвятить свою живую жизнь мертвой философии. И если нет, то уже сейчас надо начинать заниматься чем-нибудь другим.

Оставшимся надо начинать учиться быть в тотальном философском одиночестве. Я, наверное, буду пытаться убить окружающий дискурс. Зачем мне надо то, что в терминах моей метафоры соответствует вырубанию березок? Не знаю. (Правда не знаю)

Спасибо за внимание (правда спасибо)