А—одна из букв латинского алфавита, которые в традиционной логике (в силлогистике) используются для обозначения четырех типов суждений этой логики—общеутвердительного (А— первая буква латинского слова «affirmo», что значит «утверждаю»), частноутвердительного (I — вторая гласная буква того же слова), общеотрицательного (Е— первая гласная буква латинского «nego», что значит «отрицаю»), частноотрицательного (О-вторая гласная буква того же слова). Эта символика восходит к логическим трактатам схоластов (в частности, к «Introductiones» Уильяма из Шервуда, гл. 13), закрепляется в «Своде логики» (Summale logicales) Петра Испанского и окончательно утверждается в логике Новою времени (см., напр.: Лейбниц Г. Д Соч., т. 3. М„ 1984, с. 553).
М. М. Новосёлов
А = А—в традиционной логике обычный способ выражения для одного из четырех ее логических законов (см. Закон логический), а именно—закона тождества. Вхождение в этом выражении буквы А несущественно и обязано, по-видимому, особенности латинского алфавита. Равным образом для выражения того же Закона можно было бы писать В = В, С = С и т. д. В соврёменой логике (см. Логики символическая) традиционная нотация не используется. В логике высказываний она заменяется формулами (A≡ А) или (А=>А), где А—произвольное высказывание, а «≡» и «=>» — пропозициональные логические связки. В логике предикатов формула х=х (или =у, z=z и т. д.), где предметные переменные х, у, z «пробегают» по множеству объектов универсума (предметной области), выражает одно из свойств логического равенства, а именно свойство рефлексивности равенства (или тождества). В узком исчислении предикатов она является частью аксиоматического определения равенства, а в расширенном «счислении доказывается как теорема.
М.М. Новосёлов
ФОРМУЛА А ЕСТЬ А (А = А) использовалась Лейбницем для обозначения принципа тождестве. Хотя Аристотель и отмечает, что «все истинное должно во всех отношениях быть согласно с самим собой» Аристотель, Соч., т. 2, М., 1978, е. 185), он формулирует закон запрещения противоречий, но не закон тождества. Р. Декарт относит положение, согласно которому «немыслимо одновременно быть и не быть одним и тем же», к вечными истинам—к фундаментальным аксиомам научного знания. Д. Локк признает положение, согласно которому «одна и та же вещь не может быть и не быть», самоочевидным и несом- ненным (Лвкк Д. Соч., т. 2. М., 1985, с. 69—73). Лейбниц, проводя различие между двумя типами научных высказываний — «истинами разума» и «истинами факта», усматривает в тождественных положениях, к которым сводятся все положения математики, абсолютно первые истины. «Великой основой Математики является принцип противоречия, или тождества, т. е. положение о том, что суждение не может быть истинным и ложным одновременно, что, следовательно, А есть А и не может быть не=А. Один этот принцип достаточен для того, чтобы вывести всю арифметику и всю геометрию, а стало быть, все математические принципы» (Лейбниц Г. В. Сот., .т.- L М., 1982, с. 433). Для Лейбница предложение А = А является истинным само по себе, и из этих тавтологий можно вывести все истинные угверждения математики (там же, т. 3» M.j 1984, с. 567). В логических работах 1680—90 («Логические определения», «Математика разума» и др.) он ставит задачу построить силлогистику на минимальных логических основаниях (к ним он относит принцип тождества: «Всякое А есть А» и «Некоторое А есть А») и синтетическим методом вывести силлогистику. Лейбниц исходит из логико-гносеологического статуса принципа тождества, подчеркивая, что «не бывает никаких двух неразличимых друг от друга отдельных вещей». Отрицая онтологическую интерпретацию принципа тождества» он настаивает на том, что «полагать две вещи неразличимыми означает полагать одну и ту же вещь под двумя именами» (Лейбниц Г. В. Соч., т. 1, М., 1962, с. 450), Онтологическое обоснование принципа тождества, для которого каждая вещь тождественна себе самой, было дано X. Вольфом: «То же самое сущее есть то самое сущее, которое является сущим. Или, иначе говоря, всякое А есть A» (Wolf Ch. Philosophia prima sive ontologia, 173$, § 55). Для И. {Сайта тождество познания с самим собой—формальный критерий истинности знания й принцип выведения всех ИСТИН. Он рассматривает аналитические суждения как те, в которых связь предиката с субъектом мыслится через тождество (Кант И. Соч., т. 3. М-/1964, с. 111). Фихте выводит принцип тождества А = А из первоначального акта деятельности Я: принцип Я= Я («Я есть») является основанием принципа тождества А = А. Положение А = А «признается за нечто совершенно достоверное и установленное» (Фихте И. Г. Co 4?,,Tv 1. М., 1995, с. 283), «не положение А = А служит основанием для положения «Я есмь» а, наоборот, это последнее положение обосновывает собою первое» (там же, с. 287). Эта see линия различения формального и материального принципов и критики формального понимания принципа тождества А = А характерна и для Шеллинга. Рассматривая формальную формулу А = А, он отмечает, что «логический характер в нем носит лишь форма тождественности между А и А; но откуда у меня само А? Если А есть, то оно равно само себе, но откуда оно? Ответ на этот вопрос может быть, без сомнения, дан исходя не из этого положения, а из чего-то более высокого. Анализ А=А предполагает синтез А... невозможно мыслить формальный принцип, не предпосылая ему материальный, а также материальный, не предпосылая ему формальный» (Шеллинг Ф. В. Й. Соч., т. 1. М., 1984, с. 250). Формула принципа тождества А=А возникает благодаря абстрагированию от содержания субъекта А, и всякое синтетическое знание должно выходить за пределы тождественности мышления и тем самым положения А=А, которое предполагает мышление, становящееся объектом для самого себя, т. е. предполагает самосознание. Положение А=А интерпретируется им как принцип безусловного и абсолютного разумного познания, как выражение вечного и необходимого равенства субъекта и объекта, как вошки щенив! самосознания разума. По Эшенмайеру, логическая формула А = А выводится, из первоначального тождества Яс самим собой (Eschenmayer К. A. Psychology. Tub., 1817, S. 296). Гегель, который положил начало критике формальной логики, считал формулу А = А пустой и лишь законом абстрактного рассудка. По его словам, «никакое сознание не мыслит... не говорит согласно этому закону... Выражения, следующие этому нормативному закону истины (планета есть планета, магнетизм есть магнетизм, дух есть дух), справедливо считаются глупыми» (Гегель Г. В. Ф. Соч., т. 1. М.-Л., 1929, с. 197).
Эта же линия критики принципа тождества как пустого и лишенного смысла представлена у Ф. Э. Бенеке, И. Рем-ке, Ф. Маутнера. Для марксистской философии принцип тождества (А = А) есть основной принцип метафизическо? го мировоззрения, согласно которому каждая вещь равна самой себе и считается постоянной (см., напр.: Энгельс Ф. Диалектика природы. М., 1955, с. 170). Это и было основанием критики формальной логики и попыток построения новой диалектической логики, исследующей принципы анализа изменчивости явлений, различных процесов природы, общества и мышления. Эта же линия критики принципа тождества обращается А. Бергсоном против не только формальной логики как логики твердых тел, но и интеллекта.
В кон. 19 в. для логики и методологии науки.характерна абсолютизация принципа тождества. Так, в теории дедукции У. С. Джевонса проводится мысль о том, что «вещь во всякий момент тождественна сама с собой» (Джевонс У. С. Основы науки. 1874. СПб., 1881, с, 5), и выдвигается принцип замещения, согласно которому «всякий термин, встречающийся в каком-либо предложении, можно замещать термином, о котором утверждается в какой-нибудь посылке, что он тождествен с первым» (там же, с. 48). Вместе с тем в философии и логике начинается, с одной стороны, ограничение предметной области принципа тождества, а с другой — различение предмета и предметного содержания актов мысли. Так, Б. Эрдман исходит из принципа нетождественности, отмечая, что любой предмет, поскольку он тождествен с самим собой, отличается от другого. Согласно X. Зигварту, формула А = А фиксирует константность содержания представлений понятий. Это же отмечает и В. Вундт, для которого принцип тождества как фундаментальный закон познания фиксирует устойчивость нашего логического мышления во всех его преобразованиях. В отличие от них Г. Дриш считает принцип тождества нормой не просто мысли, но и ее предметного содержания. Для Э. Гуссерля, Н. О. Лосского, М. Шелера формула А=А выражает то, что во всех актах суждения объективное содержание А остается одним и тем же. Г, Фреге, понимая под принципом А=А принцип равенства, или тождества, усматривает в нем отношение между знаками предметов, а не отношение между предметами (Фреге Г. Смысл и значение. —В кн.: Избр. работы. М., 1997, с. 25). Согласно Фреге, смысл и значение относятся к разным сферам (мысль—смысл предложения, а значение—обозначаемый предмет) и необходимо проводить различие между «выражением» и «обозначением». В центре внимания логиков вновь оказалась проблема тождества, сходства и равенства. Для Э. Гуссерля там, где имеется равенство, имеется и тождество в истинном смысле слова. Классы и определяются как совокупность равных себе сущностей, которые являются элементами одного и того же класса. Однако отношение «одних и тех же сущностей» предполагает отношение равенства более высокого типа и так далее до бесконечности. Тем самым платоновское обоснование принципа тождества увеличивает сущности до бесконечности. В это же время Э. Бугру анализирует связь принципа тождества и законов природы, Э. Мейер-сон раскрывает значение способности разума к идентификации в формировании категорий причинности, закона и др. В номинализме С. Лесьневского было раскрыто смешение коллективного и дистрибутивного истолкования слова «класс» в теории парадоксов Б. Рассела и проведено различение мереологии и онтологии. В ходе обсуждения в 20 в. предметной области логики равенство стало пониматься как основание абстракции.
Лит.: Философия в современном мире. Философия и логика, М., 1974; Бирюков Б. В. Феноменология в коктексте философии математики: Fyecepj»!— Фреге—Беккер—Вейль.—«Филос. науки», 1989, № 2; Аналитическая философия: избр. тексты. М., 1993; Аналитическая философия: становление и развитие (Антология). М, 1998; Смирнов В.А. Логика и философия науки, М., 1999; Кюнг Г. Онтология и логический анализ языка. М., 1999.
А. П. Огурцов
АББАНЬЯНО (Abbagnano) Никола (15 июля 1901, Салерно —1990» Милан) — итальянский философ, основоположник – «позитивного» экзистенциализма. Изучал философию в университете Неаполя. С 1936 преподавал философию в университете Турина; Согласно Аббаньяно, в центре экзистенциальной философии — экзистенциальный акт как проблематическая неопределенность. Проблема ставится человеком самому себе относительно самого себя, а истинная самость человека формируется трансцендентальной возможностью (в движении от возможности к возможности этой возможности). Аббаньяно в равной мере выступает против радикального скептицизма (отрицающего постижение реальности), радикального догматизма (отождествляющего категории философского исследования с категориями реальности) и «негативного экзистенциализма» (Хайдеггер, Ясперс, Сартр), в котором понятие возможного превращается в понятие невозможного или необходимого. Он также отвергает одностороннюю направленность; теологического ил» онтологического экзистенциализма, согласно которому человеческие возможности являются реализованными возможностями (поскольку даруются человеку самим бытием, Богом или высшей ценностью). Категория возможности — основная категория «позитивного экзистенциализма» Аббаньяно. Она не совместима с категорией необходимости во всех ее формах и видах (потенциальности или виртуальности, случайности, закономерности и др.). В то же время Аббаньяно считает категорию возможности категорией конечной и конечного (возможное может не быть), а потому конкретной, определенной, индивидуальной, а не универсальной, абсолютной и бесконечной. Он связывает «позитивную философию» с природой человека в его конкретном существовании: человек сам делает свой выбор, принимает решение и несет за него ответственность. Согласно Аббаньяно, философия—сугубо яичное дело каждого человека, а философствование — самое тайное и интимное его экзистенции. Универсальность философии — не в абстрактности, а в понимании и человеческой солидарности. Философ—не глашатай Абсолюта, или Бесконечного, а мыслящий человек, ведущий диалог с другими людьми о путях и перепутьях, человеческих судеб и судеб всего человечества. Аббаньяно принадлежат работы по истории философии и науки, социологии и эстетике.
Соч.: La struttura dell'esistenza. Torino, 1939; Storia del pensiero sciehtifico, vol. 1—3. Torino, 1951 — 1953; Filosofia, religione, scienzst. Torino, 1947; Esistenzialismo positive. Torino, 1948; Possibilita e liberta. Torino, 1956; Storia della filisofia, v. 1—3. Torino, 1974; Dizionario di filosofia. Torino, 1961; Fra il tutto e il nulla. Milano, 1973; La saggezza della vita, Milano, 1987; Мудрость жизни. СПб., 1996; Мудрость философии. СПб., 1998; Введение в экзистенциализм. СПб., 1998.
К. М. Долгов
'АБДУ (Абдо) Мухаммад (1849, близ дельты Нила— 11 декабря 1905, Александрия) — арабо-мусульманский мыслитель, представитель реформаторского движения в исламе. Выпускник университета «ал-Азхар» (1877). Ближайший соратник Джамал ад-Дина ал-Афгани. Будучи главным теоретиком антианглийского восстания Ораби-паши, в 1882 выслан из Египта. В 1884 в Париже основал вместе с ал-Афанй тайное общество «Наикрепчайшая связь» («ал-'Урва ал-вуска») и издавал одноименную панисламистскую газету. По возвращении в Египет (1888) —председатель Административного совета ал-Азхар. Добился введения в учебную программу светских дисциплин; (арифметика, алгебра, геометрия, история, география). В 1898—1904 занимал пост муфтия Египта. Основные сочинения: Комментарии к Корану и «Трактат о божественном единстве» («Рисалат ат-таухйд»). 'Абду утверждал превосходство ислама по сравнению с другими вероучениями, исходя из признания им независимости человеческой воли и разума. Упадок мусульманского общества объяснял следованием традициям, а не Корану и сунне. Ратовал за самостоятельное толкование Корана в соответствии с духом времени. Возможности разума в познании Бога для обладающих совершенным интеллектом (например, пророков) считал потенциально неограниченными, Отстаивал формулу «религия—мораль—общественное благополучение», где последнее достигается деятельностью высоконравственных людей, соответствующей принципам, в конечном счете, исходящим от Бога. Соч.: Abduh. The Theology of Unity. L., 1966. Лит.: Степанянц M. Т. О религиозно-философских взглядах Мухаммада Абдо.—В кн.: Религия и общественная мысль стран Востока. М., 1974.,
М. Т. Степанянц
АБДУКЦИЯ —познавательная процедура принятия гипотез. Впервые явно выделена Ч. С. Пирсом, который рас-
сматривал абдукцию (абдуктивный вывод) наряду с индукцией я дедукцией. Ч. С. Пирс считал, что, отбирая среди необозримого множества гипотез наиболее существенные, исследователи реализуют «абдукционный инстинкт», без которого невозможно было бы развитие науки. Согласно Пирсу, методология науки должна пониматься как взаимодействие 1) абдукции, осуществляющей принятие объяснительных правдоподобных гипотез, 2) индукции, реализующей эмпирическое тестирование выдвинутых гипотез, и 3) дедукции, посредством которой из принятых гипотез выводятся следствия. Таким образом, Ч. С. Пирс создал идейный эскиз теории рассуждений, впоследствии получивший развитие в исследованиях по искусственному интеллекту, в которых абдуктивный вывод представлен как вид автоматизированного правдоподобного рассуждения: Идея абдукции, согласно Ч. С. Пирсу, может быть сформулирована следующим образом:
D—множество фактов,
Я — множество выдвинутых гипотез,
Н объясняет D
Следовательно, гипотезы из Я правдоподобны. Для последовательного осуществления и усиления этой идеи потребовалось формализовать как процедуру выдвижения гипотез из Н, так и отношение «И объясняет D». Кроме того, необходимо было конструктивно задать процедуру оценки правдоподобия гипотез, порожденных посредством индукции на основе фактов из В. В ряде работ по автоматизированным правдоподобным рассуждениям было установлено, что формализация абдукции как конструктивной аргументации возможна посредством взаимодействия последней с индукцией и аналогией, причем аргументы порождаются посредством индукции, предсказания посредством аналогии, а принятие гипотез осуществляется с помощью абдукции. Для этого уточнения абдукции (в смысле Ч. С. Пирса) используются многозначные логики. В работах по искусственному интеллекту широко распространена следующая формализация абдукции средствами двузначной логики предикатов первого порядка:
Пусть D—множество наблюдаемых фактов, Г— некоторая заданная теория, Я — множество гипотез. Тогда множество высказываний Е называется абдуктивным объяснением D, если и только если для него выполняются следующие условия:
(1) Е содержится в Н,
(2) из объединения Г и Е выводится D,
(3) Т и Е—непротиворечивы.
Задача получения абдуктивного объяснения сводится к нахождению Е. Указанная выше формализация абдуктивного объяснения не является достаточно глубокой имитацией идеи Ч. С. Пирса об абдукции как познавательной процедуре, присущей творческой активности человека. Имеются интересные связи между абдукцией и немонотонными рассуждениями, а также формализациями, диагностических процедур, представленных в системах .искусственного интеллекта. .
Лит.: Финн В. К. Синтез познавательных процедур и проблема индукции.—«Научно-техническая информация», сер. 2, № 1 — 2, 1998, с. 3—52; Burks A. W. Peirce's Theory of Abduction.—«Philosophy of Science», 1946, vol. 13, N4, p. 301—306; Peirce С S. Philosophical же того, как возможно достижение блага собственным усилием или предначертаниями закона, заставила обратиться к иудейской религии.
В трактате «Этака, или Познай самого себя» Абеляр вводит понятие интенции— осознанного умысла поступка; не считая волю инициатором поступка (воля, обузданная добродетелью воздержания, перестает быть основанием для греха), он переносит внимание с поступка на оценку состояния души, которое позволяет выявить при внешне одинаковых поступках различные намерения («двое вешают некоего преступника. Один движим ревностью к справедливости, а другой застарелой вражеской ненавистью, и хотя совершают одно и то же деяние... из-за разницы в намерении одно и то же делается разно: одним — со злом, другим с добром» («Теологические трактаты». М., 1995, с. 261). В силу того, что грех, определяемый через интенцию, искупается благодаря осознанному раскаянию, что предполагает внутреннее вопрошание души, то оказывается, что 1) грешнику не нужен посредник (священник) в общении с Богом; 2) грешниками не являются люди, совершившие грех по неведению или в силу неприятия евангельской проповеди (напр., палачи Христа); 3) человек наследует не первородный грех, а наказание за этот грех. Если этика, по Абеляру,—путь постижения Бога, то логика есть рациональный способ созерцания Бога. Этика и логика предстают как моменты единой теологической системы. В силу соединения в одном понятен двух разнонаправленных значений (мирского и сакрального), такое философствование можно назвать медитативной диалектикой. Поскольку всеобщенеобходимое знание принадлежит только Богу, то перед его Лицом любое определение приобретает модальный характер. Попытка определить вещь с помощью множества видообразующих признаков обнаруживает ее неопределимость. Определение замещается описанием, которое есть иносказание вещи (метафора, метонимия, синекдоха, ирония и др.), т. е. троп. Троп оказывается матрицей мышления.
Тропы, концепт, перенос (трансляция), интенция, субъект-субстанция — основные понятия философии Абеляра, обусловившие его подход к проблеме универсалий. Его логика представляет собой теорию речи, поскольку в ее обосновании лежит идея высказывания, осмысленного как концепт. Концепт – связь вещи и речи о вещи—есть, по Абеляру, универсалия, поскольку именно речь «схватывает», «копирует» все возможные смыслы, отбирая необходимое для конкретного представления вещи. В отличие от понятия концепт неразрывно связан с общением. Он 1) формируется речью, 2) освященной, по средневековым представлениям, Св. Духом и 3) потому осуществляющейся «по ту сторону грамматики или языка» ~ в пространстве души с ее ритмами, энергией, интонацией; 4) он предельно выражает субъекта. 5) Изменяя душу размышляющего индивида, он при формировании высказывания предполагает другого субъекта, слушателя или читателя и 6) в ответах на их вопросы актуализирует те или иные смыслы; 7) память и воображение—неотъемлемые свойства концепта, 8) направленного на понимание здесь и сейчас, но вместе о тем 9) он синтезирует в себе три способности души и как акт памяти ориентирован в прошлое, как акт воображения—в будущее, а как акт суждения —в настоящее. С понятием концепта связаны особенности логики Абеляра: 1) очищение интеллекта от грамматических структур;
2) включение в интеллект акта конципирования, связывающего -его с разными способностями души; 3) это позволило ввести в логику временные структуры. Концептуальное видение есть особого рода «схватывание» всеобщего: универсалия—не человек, не животное и не имя «человек» или «животное», но всеобщая связь вещи и имени, выраженная звуком.
Соч.: MPL., t. 178; Philosophische Schriften, hrsg. von В. Geyer. Miinster, 1919; Theologia «Summi boni», ed. H. Ostlenderv Muuster, 1939; Oeuvreschoisiesd' Abelard?, ed. V.Gandillac. P., 1945; Dialectica, ed. L. M. de Rijk. Assen, 1956; Opera theologica, I. Corpus Christianororn. Continuati Q? medievalis, XI, ed. E. M. Buytaert. Tumhout, 1969; Dialogue inter Philosophum, ludaeum et Christianum, ed. R. Thomas. Stottg.—Bad Cannstatt,. 197Q; Du bien supreme, ed. Ji Jolivet. Montreal—P., 1978; Peter Abaelard's Ethica, ed. D. E. Luscombe. Oxf., 1971; Ethical Writing, transl. H. V. Srade. Indianopolis—Cambr., 1995; вруб, пер.: История моих бедствий. М., 1959; 1992 (в кн.: Аврелий Августин, Исповедь. Петр Абеляр, История моих бедствий); 1994 (пер. с лат. В, А. Соколова); Тео-логические трактаты, пер.-с Jiar, С. С. Неретиной, М., 1995; Лет.; Федотов Г. Л. Абеляр. Пг., 1924 (переиэя.: Федотов Г. П. Собр. соч. в 12 т., т, I. M.j 1996); Рабинович В., Исповедь книгочея, который учил букве, а укреплял дух. М., 1991; Неретина С С, Слово и текст в средневековой культуре. Концептуализм Петра Абеляра. М., 1994 (в серии «Пирамида». М,, 19%); Неретша С?. С-Верующий разум: к истории средневековой философии. Архангельск, 1995; Mmusat Ch. de. Abelard, sa vie, sa philosophy et sa tbiologie. P., 1855; Si M? J. Abailard. Cambr., 1932; Cottieux J?. La conception de la theologie Chez Abailard. > «Revue d'histoife ecclesiastique», t. 28, N 2. Louvain, 1932; Gilson E. Heldise et Abailard. P., 1963; МШЛ Art du laagage et tWologie chea Abelsi* Vrain, 1969; Compeyri G- Abelard and the origin and early history of University. N. У., 1969; Fifwgatti Beonio-Bmcchm M. T. La logica di Abelardo. Mil,, 1969; Шет, Abelardo. Roma -Ban, 1974; Peter Abelard. Proceeding of the International Conference. Louvain. May 10—12. 1971 (ed. E. Buytaert), Leuven—The Hague, 1974; Шейак М. M. Abailard on Universals. Amst.—N.Y.—Oxf., 1976; Abelard. Le «Dialogue». La philosophie de la logique. Gen.—Losanne— Neuchatel,.
С. С. Неретина
АБСОЛЮТ (от лат. absolutus—законченный, завершенный, полный; совершенный; независимый, самостоятельный; несвязанный, свободный; неограниченный, безусловный)—философский термин, обозначающий понятие самодостаточной, жтеюй, актуально бесконечной духовной реальности, в которой как в своей основе коренится бытие всего сущего, В монотеистических религиях, религиоэно-философских и теологических концепциях понятию абсолюта соответствует представление а Боге, В древнеиндийских учениях в качестве абсолюта выступает брахман, в даосизме—дао, ъ каббале—Эйн Соф, безграничная, чистая божествешюсть. В истории классической западноевропейской философии обсуждаются различные аспекты и уровни этого понятия. У Пар-менида, например, это чистое бытие; у Платона—«Перво-единое-Благо»; у Аристотеля—«мыслящее само себя мышление» (оно же—«форма форм», «конечная цель», высшая, или чистая, энтелехия и «перводвигатель»); в неоплатонизме— Единое; у Экхарта- «Божественность-Вожество» (Gottheit); y Николая Кузанскою – «абсолютный максимум», «неиное», «возможность бытия» (possest); у Декарта—абсолютное бытие> связь которого с самосознанием проявляется в акте cogito; у Спинозы -«субстанция»; у Лейбница — «монада монад»; у Канта тема абсолюта так или иначе преломляется в его рассуждениях об «идеях» и «идеале» чистого разума, о вещи в себе, категорическом императиве, постулатах практического разума; у Фихте это — «абсолютное Я»; у Гегеля — абсолютный дух. Считается, что термин «абсолют» впервые употребили М. Мендельсон и Ф. Якоби для обозначения спинозов-ской «субстанции». Шеллинг активно использовал этот термин (абсолютное тождество субъекта и объекта), затем—вслед за Гегелем — «абсолютный дух» и, наконец, «могущее быть» (das Seinkonnende). Категория абсолюта становится центральной для английского неогегельянства—т.н. «абсолютного идеализма» (Брэдли и др.). У С. Л. Франка это — «непостижимое», постигаемое через постижение его непостижимости (в духе концепции «ученого незнания» Николая Кузанского); у Тейяра де Шардена — умопостигаемое единство точек «Альфа» и «Омега» как метафизический центр, источник и вместе с тем конечная цель (в смысле, близком к аристотелевской энтелехии во вселенском процессе ноогенеза). Понятие абсолюта не было дано человеческому духу изначально, оно, скорее, было лишь «задано» как цель устремлений философской мысли, движимой потребностью к познанию бесконечного. Из чего возникает такая потребность? Соответствует ли понятию абсолюта какая-нибудь реальность, т. е. имеет ли оно денотат? Как должно быть построено это понятие, чтобы ему соответствовало что-либо в действительности? Насколько вообще правомерна такая постановка вопроса? Можем ли мы, не впадая в противоречие, говорить об абсолюте как о «предмете» знания? Если же противоречие должно быть признаком того,, что мы находимся на правильном пути к познанию абсолюта (Гегель), то где найти критерий для того, чтобы отличить в самопротиворечивых утверждениях об абсолюте противоречия,, свидетельствующие лишь об ограниченности, беспомощности и заблуждениях конечного духа, от противоречий, выражающих внутреннюю диалектику бесконечного?
Устанощса «ученого незнания» (от Николая Кузанского до С. Франка) состоит прежде всего в признании того, что постижение абсолюта—задача внутренне противоречивая, ибо абсолют «по определению» неопределим и всякая попытка втиснуть его в рамки конечного понятия заранее обречена на неудачу, ибо она ведет лишь к «оконечива-нию» бесконечного. То, что выражается в конечном понятии, уже не есть бесконечное, а его противоположность. В этом смысле абсолют всегда по ту сторону конечного духа, а то, что конечному духу удается постичь, уже именно поэтому не есть абсолют. Однако дальнейший шаг состоит в том, чтобы понять, что абсолют непостижим принципиально, а не только эмпирически и ситуативно-фактически, в силу ограниченности нашей познавательной способности, которая, не меняясь качественно, могла бы преодолеть эту ограниченность «завтра». Поэтому ставится задача: постичь то, в чем состоит непостижимость абсолюта. Этот вопрос, однако, в свою очередь является лишь гносеологическим измерением метафизической проблемы: в чем состоит бесконечность бесконечного? То, что принципиально не доступно познанию вообще, метафизически локализовано поэтому только «по ту сторону» познающего субъекта и в силу этого имеет в самом же субъекте свой предел. Но такое абсолютно потустороннее (вытесненное за пределы субъекта) нечто как раз и не есть бесконечная
реальность. Абсолютизация эпистемологической трансцендентности абсолюта неизбежно ведет к утверждению и абсолютизации его метафизической трансцендентности по отношению к познающему субъекту, а тем самым — к оконечиванию того, что «по определению» бесконечно. Тем самым скептическое утверждение о непостижимости абсолюта обнаруживает внутреннюю противоречивость, и на первый план выступает вопрос о содержании понятия абсолюта. При этом оказывается, что такие определения, как «чистое бытие», «субстанция», «причина», «абсолютно необходимая сущность» и т. п. слишком абстрактны, одно-сторонни и выражают лишь отдельный аспект той целостной реальности, к которой как к абсолюту и стремится разум. Поэтому, сами эти понятийные определения неистинны, и те стороны абсолюта, которые они выражают, взятые изолированно, тоже неистинные и именно поэтому непознаваемы. Утверждение о том, что истина познаваема, дополняется утверждением о том, что познаваема только истина. Иначе говоря: только относительно абсолюта и возможно подлинное знание, тогда как о конечных вещах возможно лишь мнение. Задача разума поэтому состоите том, чтобы (1) синтезировать схваченные в рассудочных абстракциях отдельные черты абсолюта в единый, целостный «образ» (А. Ф. Лосев называет такой образ «умной иконой» бесконечного) и (2) не только теоретически раскрыть, но и практически актуализировать имманентность абсолюта человеческому духу. Религиозно-философские системы были по существу не чем иным, как попытками построить такой «образ» бесконечного, а в сочетании со вторым моментом этой задачи представляли собой различные формы реализации спекулятивно-мистической установки. В рамках европейской философии спекулятивная мистика представляет собой философскую традицию, наиболее богатую интуициями об абсолюте. Эта традиция восходит к Платону и Аристотелю, получает конфессионально оформленное развитие у некоторых отцов Церкви (особенно у Августина и Псевдо-Дионисия Ареопагита), а в немецкой философии идет От Экхарта через Николая Кузанского и Бёме к Фихте, Гегелю и Шеллингу.
ПОНЯТИЕ АБСОЛЮТА ПО ГЕГЕЛЮ И ШЕЛЛИНГУ. Согласно Гегелю, понятие абсолюта—не понятие в тради-ционйом формально-логическом смысле, а некоторая живая реальность, имя которой—абсолютный дух. На этом уровне отпадает вопрос о соответствии содержания понятия какому-либо предмету, поскольку «порядок бытия» здесь совпадает с «порядком познания»; Абсолют кажется трансцендентным самосознанию (и потому непознаваемым) именно потому, что он сам еще не постигнут как... самосознание. Это постижение абсолюта в качестве самосознания есть понятие абсолюта и вместе с тем действительное его самосознание, которое, в свою очередь, и есть сам же абсолют, или, иначе говоря, Бог есть самосознание Бога (К. Фр. Гёшель). Это высказывание не является формально-логической ошибкой, а символически выражает собственную самосоотнесенность абсолюта. Аристотель понимал эту самосоотнесенность как мышление мышления, а Гегель — как творящий самого себя акт абсолютного самосознания. Эта реальность трансцендентна по отношению к конечному бытию. Но именно в силу своей бесконечности она также и имманентна всему сущему, в т. ч, и человеческому духу, а в силу этой имманентности — особым образом познаваема; М. Хайдеггер обозначает трансцендентную имманентность абсолюта термином «Parusie» (греч.— присутствие, проникновение, близость) и подчеркивает, что начало познания абсолюта состоит в том, чтобы суметь воспринять это присутствие. С точки зрения спекулятивно-теологической установки специфика этого познания обусловлена именно тем, что абсолютное Самосознание сохраняет свою трансцендентность даже в своей имманентности: оно всегда остается соотнесенным лишь с самим собой- Однако через спекулятивную медитацию конечный дух способен подняться над своей конечностью и актуализировать в себе извечное присутствие абсолютной трансценде-нции. Результатом этой актуализации является «прорыв» (Durchbruch — один из фундаментальных смыслообразов в учении Экхарта) абсолютного самосознания в человеческий дух, благодаря чему самосознание человека возводит себя до спекулятивного символа, т. е. такой реальности, которая не только указывает на пребывающую «вне» и «независимо» от нее трансценденцию, но и раскрывает ее наличие в себе самой и демонстрирует, что «бесконечное» полностью присутствует в «конечном», а «конечное» таким образом репрезентирует, реально «являет» собою «бесконечное», целое. Тем самым познание абсолюта оказывается в определенном смысле и невозможным (ибо лишь только он сам способен познавать себя), и возможным (ибо конечный дух может добиться того, чтобы самосознание абсолюта получило наличное бытие в самосознании человека). Поздний Щёллинг в своей т. н. «позитивной философии» пытается умозрительно воспроизвести структуру абсолюта, благодаря: которой он оказывается способным не впадать в «абсолютно необходимое» и потому абсолютно несвободное, «слепое» бытие (подобное субстанции Спинозы), а оставаться в себе самом абсолютно свободным субъектом бытия. В учении, о потенциях абсолютного духа Шеллинг стремится показать, каким образом абсолюту удается сохранять свою трансцендентность, или самосоотнесенность, благодаря которой он есть именно самосознание, и одновременно свою имманентность, что возможно как сознательное и свободное творческое действие. На этом уровне снимается также различие между «абсолютом метафизики» и «абсолютом религии» и выкристаллизовывается живое «понятие» бесконечного самосознания, или абсолютной Личности. Концепция «абсолютного духа» у Шеллинга и Гегеля и представляет собой такое понимание абсолюта. Различие между Гегелем и Шеллингом состоит в том, что у Гегеля .присутствие абсолюта, в человеческом духе носит необходимый характер, а у Шеллинга абсолют—свободный субъект бытия. Самооткровение абсолюта в самосознании человека есть в этом смысле результат не только активности человеческого духа, но и направленной на него активности абсолюта. Здесь обнаруживаются границы односторонне спекулятивного философского постижения абсолюта. Лит.: Доброхотов А. Л. Категория бытия в классической западноевропейской философии, М., 1986; Быкова М. Ф., Крицевскш А. В. Абсолютная идея и абсолютный дух в философии Гегеля. М., 1993; ffotschl G. Das Absolute in Hegels Dialektik. Padeiborn, 1941; Huber G?. Das Sein und das Absolute, Basel, 1955; Muller J?. Der Geist und das Absolute. Padeiborn, 1951, См. также лит. к ст. Бог, Бытие, Единое, единство.
А. В. Кртевский
АБСОЛЮТ В ИНДИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ. В индийской религиозно-философской традиции представление об
абсолюте или высшей реальности, восходит уже к идеям ранних Упанишад, где появляется концепция высшего Брахмана, который един («эка»), вечен («нитья»), не подвержен изменениям («апаринама») и вместе с тем представляет собой источник, или причину, существования вселенной. Это высшее начало мыслится как целокупное и нераздельное («апритхак») в соответствии с рано сложившимся в индийской культурной традиции убеждением в том, что все составное рано или поздно распадается и разрушается и всякая сущность, составленная из частей, тем самым неизбежно отмечена печатью тления. Объективная реальность Брахмана в Упанишадах оказывается тождественной чистой духовной реальности, реальности сознания, или внутреннего Атмана всех живых существ. Т. н. «великие речения» («махэ-вакья») Упанишад постулируют абсолют как единство или даже полное совпадение атмана и Брахмана: «Этот атман есть Брахман», «Ты еси То» и др. («Брихадараньяка-упанишада», «Чхандогья-упа-нишада»). Иначе говоря, абсолют принципиально трактуется как полное совмещение объекта, субъекта и самого процесса познания, как тождество объективной реальности (точнее ее первоисточника) и чистого сознания, составляющего опору субъективного «Я». Такое отождествление возможно лишь сфере апофатической теологии, где абсолют ускользает от любых попыток рационального осмысления и остается вечно трансцендентной реальностью, лишенной каких бы то ни было свойств и определений («ниргуна»). В буддизме—неортодоксальном религиозно-философском учении, тем не менее опосредованно опиравшемся на философию Упанишад, идея несоизмеримости абсолюта с эмпирическим миром находит своеобразное продолжение: буддийская шунья-вада, например, полностью отвергая ортодоксальное представление об Ат-мане и Брахмане, вместе с тем отстаивает тезис о том, что высшей реальности нельзя приписать никакие характеристики (отсюда и центральный образ «шуньята», или глубинной «пустотности» мира). В ортодоксальной системе ад-вайта-веданта представление об абсолюте как о лишенном свойств высшем Брахмане (ниргуна-брахма) опирается, с одной стороны, на тезис Упанишад о тождестве Атмана и Брахмана, с другой—на концепцию «чистого сознания», а также на идею о невозможности саморефлексии этого сознания и, как следствие,—невозможности его объективации.
Н. В.Исаева
АБСОЛЮТНАЯ ИДЕЯ (нем. die absolute Idee)-центральное понятие философии Гегеля. В содержании его выделяется три аспекта: 1) субстанциальный: абсолютная идея как абсолютная субстанция, имманентно присущая миру и определяющая его развертывание; 2) аспект активности, деятельности как проявление имманентно присущей ей способности к самосозиданию и саморазвитию; 3) «самосознание»: абсолютная идея как сознающая себя «тотальность». В стремлении к полному самопознанию и саг мореалшации абсолютная идея направляет и осуществляет процесс развития всего сущего.
Выступая как систематизированная тотальность, обладающая лишь «чистым» логическим бытием, абсолютная идея должна еще стать для-себя-сущей целостностью, осуществить себя в сфере природы и духа. Диалектическая триада (логическая идея—природа—дух) предстает как внутренняя характеристика самой абсолютной идеи, которая «обретает» себя в противопоставлении себя, «иному» и последующем «снятии» этого противоноставления в завершенном единстве с собою. Логическая идея, природа и дух—ступени диалектического опосредования абсолютной идеи. Абсолютная идея у Гегеля—это закон бытия не только логического, но и реального, онтологический принцип действительности,
М.Ф. Быкова
АБСОЛЮТНАЯ. ИСТИНА-см. Истина.
АБСОЛЮТНОЕ И ОТНОСИТЕЛЬНОЕ—философские категории; абсолютное—безусловное, само по себе сущее, вечное, всеобщее; относительное—условное, преходящее временное. Абсолютное в древнегреческой философии определяется как сторона совершенства, завершенности, самодостаточности сущего и выражалось в понятиях «по природе», «в чистом виде» «само по себе»; относительное выступает как нечто, зависящее от другого или уносящееся к другому. В средневековой философии абсолютное толковалось как «божественное» и противопоставлялось относительному—«земному», мирскому». В немецкой классической философии различные стороны абсолютного и относительного раскрываются в системе категорий «в себе», «для другого», «для себя», «само по себе».
Термин «абсолютный» нередко используется для обозначения предмета, который определяется через его внутреннее содержание. Соответственно относительным называют предает, определяемый через отношение к другому предмету.
Относительным также называют предмет, определяемый через свое внутреннее содержание, но обнаруживающий его не во всех, а лишь в некоторых отношениях с другими предметами. В «вою очередь абсолютный — это предмет, проявляющий внутреннее содержание во всех таких отношениях. В этом смысле говорят, напр., об абсолютно и Относительно твердом или упругом теле Относительность, понимаемая таким образом,— это признак несовершенства предмета, его несоответствия идеалу. Отношения предмета к другим предметам обычно познаются раньше, чем его внутреннее содержание. Напр., химические связи атомов были открыты раньше, чем электронный оболочки, порождающие эти связи. Соответственно и относительные понятия об исследуемых предметах возникают раньше, чем абсолютные. Такие понятия доминируют на начальной стадии формирования не только отдельной науки, но и познания в целом. Положение, согласно которому любой предмет отражается сначала в относительных, а затем в абсолютных понятиях, сталкивается с принципиальными трудностями. Ему не подчиняется, напр., исследование микрообъектов. Выяснилось, что их в принципе нельзя описать в абсолютных понятиях, т. е. без учета взаимодействий с прибором. Это явление называют относительностью микрообъекта к средствам наблюдения. Аналогичную трудность констатируют и в теории относительности, где признаки, раньше считавшиеся абсолютными (масса и размеры и т. д.), так же оказалось невозможным описать в отвлечении от соотношения с системой отсчета. Не менее серьезные проблемы порождает и второе определение aбсолютнoro как предмета, проявляющего свое
внутреннее содержание во всех отношениях с другими предметами (и относительного предмета как проявляющего его лишь в некоторых отношениях). Подавляющее большинство реальных, локализованных в пространстве и времени предметов представляет собой единство контрадикторных противоположностей—А и не А. Такие «смешанные» объекты ведут себя как абсолютные лишь в некоторых отношениях с другими объектами, а в других обнаруживают примеси. Именно из-за необходимости каждый раз указывать эти отношения такие объекты и называют относительными. Для абсолютных объектов, напр, абсолютно чистой меди, в этом нет необходимости—она ведет себя как медь во всех отношениях. Но в природе таких объектов практически нет. Выражение «Все в мире относительно» как раз и констатирует это обстоятельство.
Как в научном, так и в повседневном познании относительные объекты часто трактуют как абсолютные. Этот прием называют абсолютизацией. Различают правомерную и неправомерную абсолютизацию. В первом случае объект трактуется как абсолютный только в границах тех взаимодействий, в которых он действительно ведет себя как абсолютный, во втором --вне этих границ. Границы, в которых относительный объект правомерно" трактовать как абсолютный, называют интервалом абсолютизации.
Г. Д. Левин
АБСОЛЮТНЫЙ ДУХ (нем. der absolute Geist)-высшая категория философской системы Гегеля, означающая наиболее развитую форму бытия абсолютной идеи, высшую конкретность; это сознающая себя абсолютная идея. Формами абсолютного духа как самосознания абсолютной идеи являются в системе Гегеля искусство, религия и философия, в которой абсолютная идея полностью завершает процесс своего самопознания и достигает «абсолютного знания»: в философии дух окончательно раскрывает и запечатлевает свою сущность. Понятие абсолютного духа содержится в работах Гегеля «Феноменология духа», «Энциклопедия философских наук», где оно излагается систематически, и в «Философии права»; это одно из ключевых понятий его «Лекций по истории философии» и «Лекций по философии религии».
М. Ф. Быкова
АБСОЛЮТНЫЙ ИДЕАЛИЗМ —направление в британской философии; возникшее во 2-й пол. 19 в., иногда также называемое (хотя и не совсем точно) британским неогегельянством. Абсолютный идеализм имел сторонников и в американской философии. Непосредственными предшественниками абсолютного идеализма явились английские романтики (в первую очередь СТ. Кольридж), а также Т. Карлейл», которые стимулировали среди профессиональных философов интерес к спекулятивной обьективно-идеалистической метафизике. Немецкий идеализм (причем не только в гегелевском варианте) становится популярным прежде всего в Шотландии, где в сер. 19 в. позитивизм и утилитаризм небыли столь влиятельны, как в Англии. В Северной Америке распространение немецкого идеализма вначале было связано с деятельностью группы трансценденталистов, а затем продолжено Сент-Луисским философским обществом во главе с У. Харрисом. Важным фактором, способствовавшим становлению абсолютного идеализма в Великобритании, явилась книга «Секрет Гегеля» (1865) Д. Стирлшга, который дал консервативную интерпретацию гегелевской философии, рассматривая ее как противоядие против позитивизма и естественнонаучного материализма, в частности дарвиновского эволюционизма. Стерлинг (а также братья Д. и Э. Кэрд) стремилась доказать сугубо религиозный характер учения немецкого философа, а его диалектику представить как концепцию примирения противоположностей. Задачу опровержения исходных принципов британского эмпиризма и сенсуализма решал профессор Оксфордского университета Т. X. Грин, который противопоставил национальной философской традиции положения кантозского, фихтеанского и гегелевского идеализма. Он также критиковал господствовавшую в стране ассоцианистскую психологию, связанную с эмпиризмом. Если для Грина было свойственно сочетание социально-политической позиции в духе викторианского либерализма с концепцией о государстве, заботящемся об «общем благе» индивидов, то последующие представители британского абсолютного идеализма» напр. Б. Бозанкет, использовали свое объективно-идеалистическое учение о государстве как особой целостности (зачастую отождествляемой с Абсолютом) для обоснования законности полного подчинения личности государству. Абсолютный идеализм стал в конце 19 в. преобладающим философским направлением в академической среда, Решающую роль в оформлении абсолютного идеализма как самостоятельной школы сыграл оксфордский философ Ф. Брэдля. С помощью разработанного метода «негативной диалектики» он стремился доказать самопротиворечивость и потому нереальность всех явлений и свойств объективного мира (в т.ч. пространства, времени и движения), которые входят в Абсолют, не сводящийся к сумме своих частей, а представляющий новое; высшее качество. Абсолют при этом трактовался как «совершенная гармония» и «конкретно-всеобщее единство», доступное не рациональному мышлению, а мистическому переживанию. В этом вопросе позиция абсолютного идеализма наиболее сильно отличалась от позиции немецкого идеализма. Представители абсолютного идеализма (напр., Г. Иоахим и Б. Бозанкет) критиковали традиционную формальную логику, противопоставляя ей иррационалистически истолкованную диалектическую логику. Для многих из них было характерно когерентное истолкование истины как систематического единства, создаваемого существенными «внутренними отношениями» и совпадающего с Абсолютом. Вместе с тем диалектическое противоречие как источник развития заменялось простой дополнительностью противоположных сторон. Британские приверженцы абсолютного идеализма били также одними из первых критиков «психологизма» в логике.
Монистическая интерпретация абсолютного идеализма Брэдвд и некоторыми другими философами была дополнена плюралистическим, персоналистским вариантом, представленным в работах Э. Сэта и в особенности Д. Э. Мак* Таггарта, понимавшего Абсолют как духовное сообщество личностей-субстанций. В некоторых аспектах этому варианту абсолютного идеализма оказалась близкой концепция «абсолютного волюнтаризма» американского философа Д. Рейса, который, однако, на первый план выдвигал не онтологическое, а эпистемологическое обоснование учения об Абсолюте, В работах Ройса и других американских
идеалистов, в отличие от работ их британских коядер, наиболее сильны религиозные мотивы. Философия абсолютного идеализма на веем протяжении ее эволюции была слабо связана с развитием естествознания. Ее представители по многим вопросам сознательно занимали позиции, противоположные позиции науки. В нач. 20 в. в Великобритании абсолютный идеализм становится объектом отарой критики со стороны ранних представителей аналитической философии, а в США— прагматизма и неореализма и к концу 20-х гг. фактически перестает существовать в качестве самостоятельного философского направления. Лит.: Квитко Д. Ю. Очерки англо-американской философии. М,— Я, 1936; Хим Т?. И. Современные теории познания. М., 1965, гл. 2; Кисселъ М, А. Учение о диалектике в буржуазной философии XX в. Л., 1970; Богомолов А. С. Английская буржуазная философия XX в. М., 1973, гл. 2; Он же. Буржуазная философия СШАХХ в. М., 1974, гд. 1; Richier M. The Politic? of Conscience: T. H. Green and His Age. Cambr., 1964; Possmore J. A. Hundred Years of Philosophy. L., 1966.ch. 3,4,7; milheim R F. H. Bradley. Harmondsworth, 1969; Aimksinen T. The Ontological Criteria of Reality. Turku, 1975; Sprigge T. S. The Vindication of Absolute idealism. Edinburgh, 1983; Manser A.. Stock G. (ed.). The Philosophy of F. H. Bradley. Oxf., 1984.
А. Ф. Грязное
АБСОЛЮТНЫЙ ИСТОРИЦИЗМ – учение Б. Кроне,
согласно которому «наше мышление есть историческое мышление исторического мира». Абсолютный историцизм означает радикальное утверждение имманентности, направленное против любой метафизики, против всякого удвоения мира, будь оно религиозным или светским. Реальность, которой соответствует историческое познание, сама исторична: она есть продукт человеческого действия, осуществление свободы. Историческое познание освобождает от мертвых традиций. Формы духа являются не только категориями познания, но также способностями действия. Сама история есть единство мысли и действия. Историческая действительность по своей сущности рациональна; иррациональное есть лишь тень, отбрасываемая самим разумом. Хотя возможна и необходима история того, что препятствовало движению цивилизации (жестокости, варварских завоеваний и т. п.), история выступает у Кроче как история разума и свободы.
А. М. Руткевич